Меч я так и не выпустил — уселся на землю, все еще стискивая рукоять. Пожалуй, я бы сейчас с радостью отключился, чтобы не чувствовать боли — но тело упрямо удерживало сознание на плаву. Проклятье, сколько же во мне крови… было.
— Владыка?..
Девчонка! Надо же, не удрала — хотя именно это бы сделала на ее месте любая здравомыслящая красотка из Сан-Франа… да, пожалуй, и я сам тоже.
— Ты ранен, Владыка?
— Конечно же, черт тебя побери, я ранен! — Я закашлялся и заелозил лопатками по стене, кое-как усаживаясь поудобнее. — Проклятье… кто это были такие?
— Безымянные, Владыка. — Девчонка опустилась на корточки рядом со мной. — Ты сможешь исцелить себя?
Это что, здесь все умеют? Или только те, кто носит золотые пряжки?
— Я что, похож на целителя?
Видимо, я в очередной раз сморозил какую-то несусветную глупость. На лице девчонки появилось неподдельное изумление — но высказывать его вслух она не стала.
— Велишь позвать кого-нибудь, Владыка? — Девчонка огляделась по сторонам. — Я быстро…
— Нет! Не вздумай! — Я едва успел поймать ее за запястье. — Не уходи, прошу тебя!
Мне вдруг стало страшно ее отпускать. И не потому, что вместе с ней могут прийти «серебряные» или «бронзовые». Но она не удрала, бросив меня истекать кровью и подыхать в пыли на этой гребаной улочке — и, пожалуй, останется рядом, если я все-таки отключусь.
— Как пожелаешь, Владыка, — всхлипнула девчонка. — Мне… мне больно.
— Прости. — Я разжал пальцы. — Я не хотел тебя обидеть.
Идиот! Ей же всего лет семнадцать, не больше! Я вдвое ее тяжелее и впятеро сильнее — даже сейчас. От моей хватки на смуглой коже уже проступили синяки, но девчонка тут же вытерла слезы рукавом — и я понял, как она на самом деле напугана. И куда больше, чем эти гребаные Безымянные и пропитавшая половину моей куртки кровища, ее напугал я сам.
Мое извинение. Похоже, обитатели «бронзовых» кварталов не привыкли даже к банальной вежливости со стороны высокородных Кшатриев… Что ж, тем лучше для меня. Вряд ли она решится отказать, если я попрошу.
— Ты поможешь мне? — снова заговорил я. — Здесь найдется… какое-нибудь укрытие? Где меня не смогут отыскать!
И без того немаленькие глаза девчонки выпучились, увеличиваясь еще чуть ли не вдвое. Да что я опять сказал не так, черт возьми?!
— Мой дом… То есть, дом Торила, — пробормотала она. — Если пожелаешь, Владыка… Я не желаю тебя оскорбить!
Тем, что пригласила в гости?! Да что с этим гребаным миром не так?
— Пожелаю! — Я уперся ладонями в песок. — Я сам! Лучше… лучше забери мой меч!
Помочь подняться она все равно бы не смогла — чтобы оторвать от земли мою тушу понадобилось бы пять таких девчонок. Но огромный меч оказался ей по силам. Она кое-как замотала оружие в тряпку и зашагала вперед, показывая путь. Я то и дело останавливался отдышаться и оставлял на стенах кровавые отпечатки — но все-таки упрямо ковылял следом. Все четыре закорючки на пальцах почти слились с кожей, а дракончик выцвел чуть ли не до самой головы, но хотя бы еще посвечивал глазками-лампочками. Держался — как и я сам. Судя по весу намокшей куртки и испачканным джинсам, из меня вытекло уже целое ведро крови. Удивительно, как я вообще еще мог держаться на ногах.
Ты выживешь там, где другой падет — так, кажется, говорили голоса в голове? Что ж, похоже на правду. Несмотря на синяки, ссадины, ушибы и рану от ножа я двигался. Медленно, тяжело и неуклюже — но все-таки достаточно уверенно для того, кто по всем медицинским нормам уже должен быть покойником.
В очередной раз сворачивая следом за девчонкой за угол я заметил, что стал переставлять ноги чуть бодрее. Нет, до полного выздоровления еще далеко, и все же я хотя бы перестал истекать кровью, как подрезанная свинья. Похоже, Темный дар Антаки не может быстро справиться с травмами костей и позвоночника, но без особого труда залечивает порезы и колотые раны. Ублюдок-Безымянный вогнал в меня нож по самую рукоять какие-то несколько минут назад, а я уже почти перестал чувствовать боль. В боку — все остальное пока еще страдало. Спина до сих пор будто взрывалась при каждом шаге.
— Мы почти пришли, Владыка… — Девчонка толкнула тоненькую деревянную дверь и отступила, пропуская меня внутрь. — Ты сможешь подняться?
Лестница. Гребаная, мать ее, лестница.
— А если я скажу «нет» — понесешь меня на руках? — проворчал я, забираясь на первую ступеньку. — Попробую.
Кое-как одолев два пролета я понял, что уже наступаю девчонке на пятки. Чертова меч оказался для нее слишком тяжелым — но она и слова не сказала. Только с каждым шагом дышала все тяжелее и едва слышно хныкала себе под нос… Нет, так не пойдет!
— Отдай! — буркнул я, отбирая сверток. — Я справлюсь.
— Как пожелаешь, Владыка, — отозвалась девчонка. — Здесь я живу…
Скромненько… Даже по сравнению с «бронзовыми» вагонами в поезде, не говоря уже о «серебряных» и «золотых». Узенькие окна без стекол, несколько пыльных сундуков, столик с глиняной посудой и пара плетеных ковриков, расстеленных прямо на полу и покрытых прямоугольниками из толстой коричневой ткани. Кажется, постели.
