– Мы этого не делаем. Налетят комары.
– Но здесь душно.
– Мы включим кондиционер.
– А выходить я могу? – удивился Сергей.
– Ночью? Куда?
– Ну, как? – замялся Сергей. – Мало ли…
– Ночью в Новых Гармошках спят, – улыбнулся Жеганов. Он был спортивен и вежлив. – В номере есть электрический чайник, кофе, печенье, заварка. Даже безопасная бритва есть с набором лезвий.
– А телефон?
– На столике.
– Он подключен к междугородке?
– Разумеется.
Показав, что где лежит, Жеганов ушел.
Сергею он не понравился.
Почему Ж
И усмехнулся: встречаются имена покруче.
Был среди его приятелей некто Кослов. Все равно звали его Козлом. Был еще Сопакин. И это всем ясно. Чепуха какая-то получается, подумал он. Жеганов, вроде бы отвечал на вопросы, но по сути ни на один не ответил. Все как-то мимоходом, все как-то обыденно. Дескать, утром зарегистрируем… Утром поговорим… Утром все увидите сами…
Он снял трубку.
Кому позвонить? Серому? Живы, мол, Коровенков и Кобельков… Коле Игнатову? Разбудить, успокоить, живы, мол, гегемоны. Вот по такой жаре, а все еще живы… Карпицкому? Вот звоню, дескать в Мюнхен прямо из Новых Гармошек. Сильно. Наверное, удивится Карпицкий…
Философу!
Суворов единственный человек, которого, как ни странно, можно поднять ночью. Если он и укорит за столь поздний звонок, все равно ответит на вопросы. Раз человек звонит ночью, значит, ему надо, так он всегда считал. К тому же, Суворов единственный человек, который может знать что-то о затерянном в тайге поселке. И скорее всего, знает. И уж само собой, что он – единственный, у кого, в случае необходимости, можно просить помощи.
Правда, Ант…
Правда, вся эта история с картой и с письмом…
Что-то в душе Сергея противилось желанию звонить Суворову… Не то, чтобы он придавал слишком уж большое значение многозначительным намекам Валентина, но…
Думая так, он машинально набрал код и номер.
Долгие гудки. Долгие гудки. Долгие гудки. Долгие гудки.
Присев на краешек кресла, пододвинутого к столику, Сергей молча рассматривал стену, на которой цветным пятном выделялась репродукция – «Последний день Помпеи».
Вполне успокаивающая…
– Вас слушают.
Откликнулся не Суворов.
В голосе чувствовался акцент.
– Слушаю.
Еще бы, козел! Конечно, ты слушаешь, со странным удовлетворением отметил про себя Сергей. Ты, наверное, и должен слушать. Для того тебя и посадили ночью у телефона, чтобы ты внимательно слушал. Только вряд ли, Ант, ты узнаешь мой голос. Очень трудно запомнить голос по одной короткой встрече у гаража, если до этого ты, конечно, внимательно не присматривался, не прислушивался…
Вот бегаешь, бегаешь, покачал Сергей головой, вот прячешься, бежишь сломя голову в глухую тайгу, заметаешь следы, а, позвонив старому другу из заброшенного в тайге поселка, непременно попадешь на того самого человека, от которого бегаешь!..
Такая карма.
– Привет, Ант, – сказал он сухо. – Подай-ка мне Алексея Дмитриевича.
– А кто его спрашивает?
Сергей усмехнулся:
– Доцент.
– Какой доцент? – не понял Ант.
– Алексей Дмитриевич поймет. Так и скажи – доцент.
Прибалта, несомненно, уязвил тон Сергея, но в трубке зазвучала нежная мелодия.
Узнал он меня?
Он ведь, несомненно, пользуется определителем номеров, так что засиживаться в Новых Гармошках не стоит. Нужно срочно сваливать в Мариинск. Вот тебе и отдых. Забирать Коляна и сваливать. Утром поблагодарим Жеганова и отправимся на заимку. Наверное после звонка Суворову с реки вообще надо уходить. А главное, уводить Коляна.
Он покачал головой.
Гудка в трубке все не было.
В какой-то момент он даже решил, что связь прервалась, но из нежного тренканья всплыл знакомый голос:
– Да?
– Это я, – ответил Сергей.
Он все время помнил, что Ант их слушает.
– Откуда? – удивился Суворов.
– Не догадываешься?
Суворов рассмеялся.
Его ровный смех почему-то больно резнул Сергея.
Он самому себе не смог бы объяснить – почему? – но смех Суворова, находящегося от него где-то в ночи за сотни километров, действительно больно резнул его.
– Как ты оказался в Новых Гармошках?
– Случайно.
– Такого не может быть, – снова рассмеялся Суворов. – Я знаю, что ты действительно можешь попасть куда угодно, но в Новые Гармошки так вот случайно не попадают.
– А я попал. И даже увидел Морица… – Сергей специально сделал паузу, но Суворов на имя поэта-скандалиста никак не отреагировал. – А гостеприимный Жеганов устроил меня в гостинице… А на щите для объявлений я видел нечто вроде коллективного поздравления… Знаешь, кому?
– Знаю. Мезенцеву.
– Придурковатому Мезенцеву, – уточнил Сергей, но Суворов не согласился:
– Подобные суждения почти всегда не верны.
– Это ты о Мезенцеве?
Суворов, впрочем, не собирался обсуждать особенностей Олега Мезенцева. Он просто дал понять Сергею, что находится в курсе всего, что происходит в Новых Гармошках. И спросил:
– У тебя есть часы?
– Конечно.
– Взгляни на циферблат.
– Четверть третьего, – усмехнулся Сергей. – Я собираюсь выпить чашку кофе.
– А я уже сплю, – сипловато рассмеялся Суворов. – Точнее, спал. И поднял трубку только потому, что тебя назвали доцентом.
– Ант узнал меня?
– Разумеется.
– Он твой безопасник?
