Ладно, оставим это. Если я личный гость Философа, значит, у меня неплохие возможности. Утром отправлю трактор на заимку, пусть Коровенков скажет Валентину, чтобы тот срочно уводил Коляна с заимки. Пусть уводит Коляна в Мариинск и прячет его у Серого. А я поживу немного в Новых Гармошках. Не исключено, подумал он, что я еще кого-то здесь встречу. Люди из списка, составленного майором Егоровым, начали исчезать где-то года четыре назад, но они могли исчезать и раньше… Просто у майора Егорова нет полных сведений… По этой причине его расследование начинается с года, когда один за другим пропали Ленька Варакин, некий актер, затем чиновник с легендарным именем… Правда (важная деталь) через какое-то время все трое дали о себе знать. Один оказался якобы во Франции, другой на Кипре, третий в неизвестном дальневосточном монастыре…
И с Коляном, конечно, большие странности.
Стрелял в Веру – само собой. Но Суворов, похоже, разыскивает его уже не из-за того злосчастного выстрела… Раньше Суворова интересовала записная книжка… Потом начала интересовать топографическая карта… Потом письмо Морица…
К черту!
Спать, спать…
Новые Гармошки принадлежат Суворову, значит, я пока в безопасности. Неважно, что Ант знает, где я нахожусь. Ант – всего лишь верная собака Суворова, ему внушат необходимое уважение к гостю. Это даже интересно – столкнуться с Антом в ситуации, когда я буду стоять рядом с Суворовым. Ант, наверное, порычит для порядка, но вынужден будет смириться. Вряд ли он знает, что однажды в Новгороде его взяли с наркотиками по наводке Валентина. Это хорошо, уже сонно подумал Сергей, что Суворов прилетит в Новые Гармошки не завтра. Пока Суворова нет, я успею поговорить с Морицом. И может, Олега Мезенцева найду. Прилетев в Новые Гармошки, Суворов, понятно, потребует Коляна, но с этим можно не спешить. Я не отдам Коляна, пока не разберусь со всем. Это полковник Каляев пусть думает, что принимает исключительно самостоятельные решения. На самом деле он давно уже работает только на Суворова. Отсюда и тщетный поиск пропавших людей. Отсюда и то, почему в июле милиция выпустила из своих рук Морица.
Смутные отсветы играли на серебристых жалюзи.
Неясные страхи копились в темных углах.
Новые Гармошки.
Звучит неплохо.
Наверное, в тридцатых сюда ссылали кулаков. Тогда сюда много кого ссылали. У кого-то, может, оказалась гармошка. Почему нет? А позже поставили настоящий лагерь… А теперь работает старательская артель…
Спать…
– Алексей Дмитриевич, слышали анекдот? Хоронят олигарха. Подходит Гусинский, кладет в гроб двести баксов. Подходит Потанин, тоже кладет двести. Подходит Березовский, достает чековую книжку, выписывает чек на шестьсот, кладет в гроб, а наличку забирает.
– Сам придумал?
– Что вы.
Суворов задумчиво посмотрел на Анта.
Крепкий человек. И надежный. Такие всегда нужны. Верно служат делу, которое его кормит.
– Кто дежурит на периметре?
– Жеганов.
– Отправляйся к нему, – сказал Суворов. – Прямо завтра, наверное, и отправляйся. В Новых Гармошках сейчас находится один человек. Это он сейчас звонил. Отнесись к нему внимательно, – Суворов ожидал, что Ант спросит, как попал гость в Новые Гармошки, но Ант любопытства не проявил. – Я прилечу туда прямо из Лондона. Побудь это время с гостем.
– Конечно, Алексей Дмитриевич.
Ант спустился из кабинета в комнату охраны и распахнул холодильник.
Налив в фужер примерно на два пальца, он выпил коньяк. Вообще-то он не любил пить один, всегда считал это прерогативой русских, но сейчас ему хотелось прийти в себя.
Крыса в бочке, мышь в молоке.
У Анта даже суставы заныли от желания неторопливо устроиться в удобном мягком кресло, тяжело взглянуть на Сергея и неторопливо задать те вопросы, которые он давно хотел ему задать.
«Павел, – набрал он нужный номер. – У нас гость?» – «Даже двое» – «Кто второй?» – «Алкаш с пихтоварки». – «Прямо с утра выставь алкаша. Пусть идет на свою пихтоварку. А со второго не спускай глаз, пусть он чувствует себя комфортно. Отдай его Раисе Сергеевне». – «У нее такие вещи получаются», – согласился Жеганов.
Положив телефонную трубку, Ант снова подошел к холодильнику, и налил еще полстакана.
Коньяк действовал на него странно.
Он расслаблял его. Он переносил его на берег Оби. В давнее время. В давнее, быстро летящее время. В Колпашево.
