Вторая сумка принадлежала Коляну, но он и сомневаться не стал: забрал обе сумки и снова прогулялся на северный перрон, глянул за железнодорожные пути.
Но джипа там уже не было.
Пустой вагон встряхивало.
В тамбуре, за стеклянной дверью курил сильно поддатый мужик.
На нем была куртка из грубого вельвета. Время от времени он морщился и сплевывал на пол. Даже до середины вагона, где устроился Сергей, доносило запах дешевого табака. Впрочем, Сергей не обращал на это внимания. Поставив на деревянное сиденье потрепанную сумку Коляна, он развел молнию.
Он не ожидал увидеть в сумке ничего интересного, но бельгийская электробритва в прозрачном пластмассовом чехле, лежавшая поверх вещей, страшно его удивила. Ну, совсем такая же, как у него самого! А-а-а, – понял он, заглянув в собственную сумку. Оказывается, оставшись в ресторане один, Колян не терял времени.
Из вещей Коляна нашлись в сумке грязные носки, мятая рубашка, немного заношенного белья. И дело не в какой-то там неприхотливости, а скорее в том, что по каким-то причинам Колян не успел воспользоваться украденными у Суворова деньгами. Безденежье, наверное, и вывело его на охоту. Знал, что появляться на железнодорожном вокзале опасно, а вот появился… Ну, что ж, пить и жрать хотят даже убийцы. Не сегодня, так завтра Колян все равно поднялся бы на поверхность. Может, это и хорошо, что он поднялся на поверхность именно сегодня…
Из сумки, отчетливо отдающей грязными носками, Сергей вдруг выловил изящную, карманного формата записную книжку с золотым обрезом и с изящной монограммой
Теперь все сомнения отпали: машину Философа в начале лета действительно обокрал Колян – записная книжка с золотым обрезом принадлежала Алексею Дмитриевичу Суворову. Как ни странно, столь опасную улику Колян почему-то не выбросил.
Почему?
Польстился на кожаную обложку?
Пожалел потерять золотой обрез, тускловато, по церковному поблескивающий?
Заинтересовался справками и картами, составляющими особый отдел записной книжки?
Справочный отдел действительно был объемен.
Вместе с телефонами и адресами отелей, мотелей, вокзалов и аэропортов многих городов мира, с расписанием рейсов всевозможных авиалиний, таблицами метрических систем и полезными советами на все случаи дорожной жизни, справочный отдел занимал треть всей записной книжки. Здесь можно было получить представление о рейсах главных международных авиалиний, о статусе отелей, наконец, телефоны служб, даже весьма специфических. Здесь были карты Чикаго, Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Сан-Франциско, Вашингтона, Парижа, Стокгольма, Москвы, Пекина. Вряд ли Колян собирался в обозримом будущем посетить один из указанных городов, но записную книжку Философа он почему-то не выбросил, как не выбросил и карту, не вклеенную в книжку, а просто сложенную вчетверо и аккуратно помещенную между страницами.
Самая обыкновенная топографическая карта Кузбасса.
Широкие поля кое-где прожжены, в двух местах испачканы чернилами, тут же карандашом отмечен номер телефона:
Зачем понадобилась карта Коляну?
Может, бывший авиатехник «бомбил» города Кузбасса прямо по карте?
Сунув карту в боковой карман сумки (своей, не Коляна), Сергей раскрыл записную книжку. Совесть его нисколько не мучила. Если я мог пить водку с убийцей, значит, могу заглянуть в чужие записи. Что бы там ни вносил Философ в записную книжку, я имею право взглянуть на его записи.
Открыв бутылку с минеральной водой, он сделал несколько глотков.
Поддатый мужик в тамбуре оглянулся. Может, надеялся, что у Сергея найдется что-нибудь покрепче минералки. Стараясь не обращать внимания на страдальца, Сергей внимательно листал записную книжку, довольно плотно исписанную Суворовым. Наброски к будущим лекциям? Выписки на память? Наметки к задуманной, но так и не написанной статье?
Сергей удивился.
