Зато в беспорядке валялись на полу, покрытом толстым ковром, разные безделушки, баночки, тюбики, расчески, стеклянные флаконы. И там же валялись дурацкие темные очки в металлической оправе. Такие вчера Сергей видел на бритоголовом хорьке.
– Нет здесь письма, – окликнул он Соню.
– Это ты сбросил на пол флаконы? – заглянула в спальню Соня и испуганно всплеснула руками: – Что это?
– О чем ты?
– Об этих мерзких очках.
– Разве они не твои?
– Разве я похожа на сумасшедшую? Ничего такого здесь не было. Я положила письмо на столик и ушла в ванную. Здесь был полный порядок, вся косметика стояла на столике.
Сергей подошел к распахнутому окну:
– Ну, забраться к тебе несложно…
– Я никого не приглашала.
– Это распахнутое окно само как приглашение.
– Я люблю свежий воздух.
– Как можно жить в доме, в котором все нараспашку?
– У меня соседи серьезные. Внизу – прокурор, напротив – эфэсбэшник. Еще живет в доме работник радио.
– Но кто-то здесь все-таки побывал…
– Я заберу эти очки. Не против?
– Сережа! – глаза Сони округлились, она действительно была испугана. – Ты, правда, думаешь, что в спальню кто-то поднимался? Зачем?
– А ты посмотри внимательно, может, пропало что-нибудь?
– Да что тут брать?
– А письмо?
– Оно лежало на столике. – Соня испуганно огляделась: – Я сейчас же позвоню прокурору.
– Зачем?
– Но кто-то здесь побывал! И письмо исчезло.
– Всего-то? – усмехнулся Сергей. – Да, может, ты оставила его в редакции?
– Что ты мелешь? Час назад я держала его в руках.
– Ну, это ты так считаешь.
– А этого мало?
– Разумеется, мало.
– Олег Георгиевич поверит. Это прокурор. Он мой сосед.
– Ну, ладно, поверит, – согласился Сергей. – Все равно не советую звонить. Ты ведь понимаешь, что никто не станет всерьез заниматься каким-то письмом. Сейчас пропавшими людьми всерьез не занимаются. Лучше я сам попробую отыскать письмо.
– Как?
– Пока не знаю, – пожал он плечами. – Но кое-какие догадки у меня есть.
Въезжая на Ленина, Сергей на ходу вытащил сотовый.
«Коля, я задержусь». – «Случилось что-нибудь?» – «Пока не знаю».
Возле кинотеатра Горького Сергей суеверно сплюнул. После смерти Веры Павловны он считал это место плохим. «Самый неудачный сексуальный день…» – вспомнил он разыгравшуюся Соню. Дура! Дура все-таки. Жить в доме с распахнутыми окнами! И снова вынул сотовый: «Якушева, пожалуйста». – «Нет Якушева». – «А когда ему можно перезвонить?» – «Попробуйте через час».
Проскочив арку, он увидел белую «восьмерку» у крайнего подъезда, но никого рядом не было.
Это остро разочаровало Сергея.
Закрыв машину, он неторопливо прошел вглубь прокаленного солнцем двора – к бетонной линии наземных гаражей. И обрадовался, лишь увидев настежь распахнутую дверь.
В общем, гараж как гараж.
У боковой стенки – металлический верстак, на нем какие-то запчасти. У металлического порожка – пустая пластмассовая канистра, резко отдающая запахом бензином. Под потолком лампочка без абажура. В общем, все как и должно быть в гараже. И паленую водку тут не разливали. Правда, в глубине гаража, как в сумрачном аквариуме, разместилась на продавленном диване вся троица.
Появление Сергея явно прервало какой-то неприятный спор.
– Кто это там? – демонстративно не поворачиваясь, поинтересовался хорек.
– Да мудила какой-то, – зло ответил плечистый скин, похожий на борца. На нем была черная майка и черные шорты. В компании он был самый молодой и, наверное, самый глупый. – Какой-то рыжий мудила.
– Чего он хочет?
Сергей не дал ответить плечистому:
– У вас тут бензином пахнет…
– Так это ж гараж, – настороженно откликнулся третий – скуластый, крепкий, в светлой рубашке, расстегнутой до пояса. Он настороженно присматривался к Сергею. – Да и не зима сейчас…
– Это верно, – усмехнулся Сергей. – Зимой вам проще. Сунул пушку под тулуп и пошел на работу.
– О чем это он? – все так же хмуро спросил хорек.
– Намекает, – зло догадался молодой.
– На что?
– Ты на что намекаешь? – спросил молодой у Сергея.
– На чистосердечное признание.
– Чистосердечное признание облегчает совесть, зато увеличивает срок, – знающе откликнулся хорек. И наконец поднял глаза на Сергея: – Чего тебе?
– А вот послушай, – ухмыльнулся Сергей. – Приходит крутой к ювелиру. «В натуре, беру золотую цепь на полкилограмма». – «Ну, бери. У меня еще есть». – «Да я сам вижу. Ты, в натуре, переделай ее». – «А как?» – «Ну, как… – замялся крутой. – Ну, переделай… Ну, скажем, это…» – «Да что это?» – «Ну, переделай ее в такую же!»
Плечистый, хоть и выглядел самым глупым, заржал. Но хорек поморщился, как от изжоги, и смех оборвался.
– Мы на гостей не сердимся, – хмуро сказал хорек. – Мы от души принимаем, мы даже угощаем гостей.
И спросил, не глядя на плечистого:
– Есть у нас что-нибудь?
– Вкусненькое?
