У тебя, прохладная девушка Зейнеш, всегда есть что выпить, но ты бы начала разговаривать, а я этого не хотел. Судьба решила сама: на улице меня перехватил Андрей Ф. Он нисколько не удивился моему появлению в Томске. Подозреваю, что он вообще ничему не удивляется. Молча, не сговариваясь, двинулись мы к родному братцу Андрея Ф., который накануне отправил в отпуск жену и ребенка. Наличными у нас было восемьдесят тысяч Андрея, а на сберегательной книжке у его братца лежали еще сто тысяч инфлянков.
Касса функционировала.
Мы без всякой очереди сняли с текущего счета пятьдесят тысяч.
Кстати, братец Андрея Ф. тоже не удивился моему появлению, зато, глядя на меня, вспомнил, что в каморке музыкантов ресторана гостиницы «Томск», в котором он трудится певцом песен в музыкальном ансамбле, спрятана початая бутылка водки. Вообще-то, сказал братец, кабак сейчас закрыт на спецобслуживание чужестранцев, прибывших к нам в город на какую-то международную конференцию, но сообщение это нас нисколько не взволновало. Нас больше взволновало то, что ключи от служебной каморки братец непредусмотрительно отдал какому-то товарищу по службе.
Подумав, мы пошли за ключом к руководителю ансамбля барабанщику Артуру Г. Николаеву. Идя, веселые, потные, все понимающие, обладающие определенной суммой и не менее определенной перспективой (как минимум, початая бутылка водки), мы встретили на проспекте им. В. И. Ленина Б. Г. Привалихина, видного сибирского миротворца. Миротворец выглядел заезженным, потому что только что вышел из дикой сибирской тайги, где had a good time с какими-то америкосами. Глядя на нас, миротворец сказал, что болеет от жары, что находится в ошизевшем состоянии, что скоро уедет в Америку навсегда (о, эта исконная мечта белорусского, великоросского, малоросского и многих других русских народов!). Мы немного поболтали о делах, деликатно похохатывая и признаваясь друг другу в том, что рады нас видеть. Как ни странно, миротворец умудрился спросить, где я так долго был, или точнее, где это я так долго отсутствовал, но вопрос никого не заинтересовал. Прямо как в анекдоте. «Рабинович, тебя таки хоронят!» – крикнул еврей бедному Рабиновичу, которого несли в открытом гробе, и который курил. «Я знаю», – откликнулся Рабинович. «Но ты же живой!» – «А кого это тут колышет?»
