Подняв сотовый, валявшийся на сиденье, Сергей услышал: «Кажется, я остаюсь». И секунду спустя удивленное: «Кажется, твой большой руль действительно имеет вес». – «Еще какой, – усмехнулся Сергей. Он как раз думал о Суворове. – Когда появишься?» – «А ты где сейчас?» – «На Ленина, но еду домой». – «Тогда я тоже еду. Егоров обеспечил меня машиной».
Сергей бросил трубку на сиденье.
То, что украденная карта оказалась у Суворова, здорово его встряхнуло.
Еще двадцать минут назад он думал о Суворове лишь в превосходной степени, а сейчас готов был допустить все, даже откровенно нелепую мысль о некоем тождестве Суворова и мифического отца Дауна. В этом свете совершенно по-новому смотрелся и загадочный интерес Суворова к исчезнувшему Коляну.
Время от времени Сергей поглядывал в зеркало заднего вида.
Впрочем, кто мог его преследовать?
И как поступит Суворов, обнаружив пропажу карты? Пошлет за нею Бабичева? Снова наймет бритоголовых?
Сергей ударил кулаком по рулю.
Получается, что догадки Валентина верны.
Но тогда, как объяснить окурок в хрустальной пепельнице?
Одно понятно теперь: ни одна властная структура не может противостоять Суворову, да им это и не нужно. Каким-то образом (конечно, через финансы) все они давно включены в рабочую сферу Суворова, едины с ним, движутся с ним в одном направлении. Не может противостоять Суворову и организованный криминал…
Но кто-то же оставил окурок в пепельнице…
Или это тоже игра Суворова?
Сергей вдруг вспомнил спортивных нефтяников, побывавших в прошлом году в сауне. Они помалкивали, участия в разговоре не принимали, но слушали разговоры внимательно. Улыбались грубоватым шуткам полковника Каляева, с удовольствием выслушивали запутанные истории, которыми богата жизнь деловых людей, но (задним числом отметил Сергей) по-настоящему прислушивались только к словам Суворова… Они к нему как к пророку прислушивались… Хотя, что особенного он тогда говорил?… Ну, вспомнил Зиновьева… Ну, вспомнил зиновьевские теории…
Опять очнулся сотовый.
«Где ты там шляешься? – недовольно спросил Игнатов. – Серый звонил. В Мариинске услышали все-таки мужиков. Собственно, одного услышали. В тайге пожары, а на пихтоварке действительно кто-то помер. Слышимость ужасная, Серый почти ничего не понял. Надо ехать. Давай выдвинемся прямо сегодня, к вечеру. Валентину, кстати, продлили ему командировку, так что, я поеду с вами только до Мариинска. Серый говорит, что Кия нынче совсем обмелела, моторкой там не воспользуешься. Так что, выдвинемся на джипе. Короче, я занимаюсь сейчас дорожными сборами, а к девяти подъеду к тебе».
Дотянувшись до пачки «Марльборо», валяющейся в бардачке, Сергей закурил. Что, Рыжий, загадали тебе загадку? И решил: хватит ломать голову, тайга все лечит. Отправим помершего гегемона в Мариинск, а сами неделю подышим нормальным хвойным воздухом тайги.
А Суворов…
Впервые за многие годы добрых отношений Сергей подумал о Суворове отчужденно. Он привык к Суворову, как привыкают, скажем, к заведомо чистому колодцу. Заглянул, увидел светлое отражение и на душе легче. А тут – заглянул, а на тебя вместо светлого отражения харя скалится!
И карта, карта…
Если Суворов каким-то образом узнал, что карта у меня, почему он просто не сказал мне об этом? Ну, забыл я про карту, действительно забыл! А вот напомнил бы о ней Суворов, я в тот же день вернул бы ее ему.
Жара.
Проклятая жара.
Температура каждый день зашкаливает за тридцать.
Миновав темную арку, он проехал к входу в подземный гараж. Всего-то кирпичная постройка на пустыре, засыпанном щебнем, не каждый догадается, что за покрашенными металлическими воротами под землей немалое пространство, освещенное люминесцентными лампами. Повинуясь электронной команде, створки металлических ворот неторопливо разошлись, путь под землю был свободен, но Сергей, тормознув, сидел за рулем «тойоты», пытаясь понять, что его вдруг насторожило?
