Пятый сон Веры Павловны полностью

– А чего понимать? – неожиданно развеселился водила и улыбка странно искривила его губы. – У меня первый класс, на говновозку не сяду. Было время, возил второго секретаря обкома. Личный механик, ежеквартальные премии, даже квартиру получил. А потом эти… – неопределенно взмахнул хвостиком водила. – Ну, демократы… Пришли, порушили власть, не стало обкомов, не стало механиков… Начал искать работу. Даже при заводе искал, где хитрые сельскохозяйственные машины делают, а потом испытывают на Черном море… Вот все говорят, оборонка, оборонка, – неожиданно рассердился водила, – а зарплату там не выплачивали месяцами. Бросил оборонку. Стал ездить в Китай, сопровождал челноков, рэкетом немножко занимался, мог встать на ноги, дурак, да один пацан надоумил уйти в ментовку: на рэкете, дескать, сядешь. А вот в ментовке заниматься будешь, чем хочешь, подсказал, да еще для отмазки корки будешь носить в кармане. В общем, так оно и получилось, – покосился водила на Сергея, – только некоторые сослуживцы взъелись на меня. Дурачье, понятно, деревня, а я на дежурстве любил вслух читать протоколы задержаний. «Гражданин С. требовал от продавщицы водки и других сексуальных удовольствий». Или такое. «Заметив на углу улицы драчующихся, я быстро побежал к ним и задержал неподвижно лежащего на земле гражданина». Вот крест, не вру! «Пострадавший бросил в меня топором. Топор ударил меня по лбу, отскочил и поранил пострадавшего в ногу». Спрашиваю милиционера Колю Геринга, он приехал из деревни Пашково: «Ты немец, что ли?» – «Нет, – говорит Коля, – я из Пашково». Я в дежурке специальную тетрадку завел. «По поводу порванных трусов гражданки Петровой могу сообщить следующее. Во время обыска Петровой, задержанной в качестве проститутки, она сорвала с меня погоны и сунула их к себе в трусы. Я их оттуда вежливо вытащил и к ее трусам больше не прикасался». Вот те крест! – поклялся водила. – «После обыска у самогонщицы Сидоровой я и сержант Красюк никак не могли найти входную дверь. Когда Красюк устал и уснул в туалете, дверь я нашел. Но зачем принес дверь в отделение, не помню». Чистая правда! – заржал водила. – Ни слова придуманного! Знал я того Красюка. «Вернувшись из командировки, гражданин Быков обнаружил у себя в ванной голого соседа, после чего попытался покончить его жизнь ложным самоубийством».

– А ты знаешь, из-за чего не любят ментов? – сдержанно спросил Сергей.

– Ну, ну? – заинтересовался водила.

– Из-за их подсознательной субъективной психологической интолерантности, основанной на социальных предрассудках.

– Да ты что? – обалдел водила. – А я-то думал, поментую немножко, да дачу отстрою. У меня на даче такой балкон: садись, и пей капучино! А мне в ментовке учинили разбор. Нашли тетрадку с записями и пришили профнепригодность. А Новосибирск город большой, людей в нем, как в маленьком Китае, – покосился водила на Сергея и хвостик на его затылке дрогнул, – а заработать негде. Ну, я имею в виду, хорошо заработать…

Как выяснилось, заработок водила искал тщательно.

Фамилия у него была привлекательная – Жуков. И права – тоже первый класс, не зря возил большое начальство. Твердо решил: найду хороший заработок. «У меня пацан в седьмом классе, – укоризненно объяснил он. – Ему теперь не рубль нужен в школу, а весь червонец. Не дашь денежку, корешки начнут смеяться, я такие случаи знаю».

Начал листать бесплатные газеты, которыми забивают почтовые ящики, начал изучать объявления и страшно расстроился. Он, значит, как дурак, как последний попка, пихается со своим первым классом во все дыры, проверяет каждую темную щель, нет ли там его небольшого, никому не мешающего счастья? – горбатится на оборонке, ездит со всякими жадными жабами в Китай, составляет тупые ментовские протоколы, давно задействовал в помощь, кого только мог, а настоящий заработок – рядом!

При этом, какой заработок!

Зелеными!

От двух тысяч!

Не убивать же, наверное, предлагают за эти деньги!