Мое внимание приковало массивного вида здание с широкой крышей. Судя по решеткам на окнах и скучающим в карауле охранникам из числа мурхунов, я без труда опознал тюрьму. Караульные стояли не только на входе, но и патрулировали периметр здания. Еще двое дежурили во внутреннем дворе. В таких местах запросто можно встретить магические ловушки, которые способны серьезно навредить соглядатаям, в том числе астральному двойнику. Но заварив эту кашу раз, стоило немного рискнуть.
Я опустился рядом с окном одной из камер, за которым ощущался целый сонм эмоций одушевленного. Проникнув внутрь, я замер. Чутье опять не подвело. Прямо на каменном полу свернувшись в дугу покоилось тело, в котором с трудом угадывался тот рунианец, что так ловко уложил в бою чернокнижника. Вся его одежда была измазана грязью, изорвана в лохмотья, а на теле зияли ссадины и порезы. Пленник лежал без сознания. Мои силы весьма ограничены на таком расстоянии, но и так было понятно: у несчастного переломаны ребра. Его бок едва приподнимался на вдохе и, мелко подрагивая, со спазмами опускался, исторгая из легких хриплый свист.
– Что же здесь, Пожиратель меня задери, происходит?
Ответом на мой вопрос была лишь тишина, нарушаемая мучительными звуками дыхания рунианца. Возможно, я даже смог бы его разбудить, но рука не поднималась это сделать. Жизнь бедолаги висела на тонком волоске.
За решетчатым окошком на двери в камеру послышались шаги, и вскоре скрежет поворачиваемого ключа возвестил о том, что некто пришел пленника. Через порог на полусогнутых ногах прошмыгнула молодая вендази в темной одежде. Войдя в камеру, она нервно оглянулась на своего спутника.
Широкоплечий мурхун держал в руках обоюдоострую секиру, поигрывая ей, и недвусмысленно намекая, что не прочь поразмяться. На его плечах был накинут простой алый плащ, а верхняя часть лица оставалась скрыта за полумаской из черепной кости льва.
– У тебя пять минут, коротышка! Когда я пойду с патрулем обратно, ты выскочишь и встанешь под плащ. Промедлишь хоть на секунду – дверь захлопнется для вас обоих! Ясно?
Девушка быстро закивала, мелко дрожа и всем своим видом показывая покорность и то, что с ней не возникнет неприятностей. Мурхун рывком развернулся и зашагал по коридору, прикрыв дверь, однако не закрывая на ключ. Вендази мгновение стояла, будто, не веря в происходящее, а потом припала на колени. Выудив из-за пазухи платок, она принялась осторожно растирать рунианцу лицо. Я не чувствовал запахов, не мог, но мне почудились, нотки календулы.
Вендази продолжала мелко дрожать. Положив голову раненого себе на колени, они нежно гладила его по волосам и тихо шептала. Мне тяжело было на это смотреть. Она изредка всхлипывала, стараясь не издавать звуков. Веки рунианца медленно приподнялись и снова опали. Могло сложиться впечатление, что он так и не пришел в себя, но его правая рука слегка пошевелилась, и девушка с готовностью запустила свои хрупкие пальцы в его ладонь.
– Дарек, ты как? – вот и все, что могла она выдавить из себя, шмыгая носом.
Ответ последовал не сразу, рунианец тяжело перевалился на спину, скрежеща зубами от боли, и, наконец, распахнул глаза.
– Ты знаешь, Мори, бывало и получше. Кто-нибудь уцелел?
Вендази с готовностью закивала, но тут же осеклась.
– Лишь двое. Они не тронули Вухрака. Я думаю, что это он их и навел! А мой брат успел сбежать. Он дал денег на взятку, чтобы меня к тебе пустили!
Она продолжила осторожно протирать его раны платком, как вдруг замерла, повернула голову и с горечью, глядя глаза в глаза, выдавила то, что, как рок, витало в воздухе:
– Дарек, они убьют тебя. На улице уже соорудили эшафот. Все случится в течение часа!
Сказав это, девушка окончательно потеряла самоконтроль и шумно разрыдалась, прижавшись к боку рунианца. Она была совсем еще молода. Уши украшали золотые кольцами по последнему писку пустынной моды. Ещё одно кольцо красовалось в правой ноздре, а гранатовые глаза дополнялись татуировками в виде черенков розы, набитыми прямо на ее скуластых щеках.
Они больше не говорили, оставаясь недвижимы и лишь сжимая ладони друг друга, вдыхая аромат горячего воздуха пустыни. Вместе в последний раз.
Я было решил, что неуместно здесь находиться из любопытства, как вдруг рунианец заговорил:
– Мори, есть три просьбы. Прошу отнесись к этому серьезно.
Она с готовностью закивала головой и собиралась что-то сказать, но он поднял указательный палец к ее губам, и она замерла, жадно сверля его глазами.
– Я должен знать перед смертью, что, пожри меня Бездна, произошло. Только прошу, опусти лишние подробности! – Он поморщился, осторожно касаясь своего бока. – Кто, как, за что?
Она вдруг опустила глаза, будто не решаясь с ответом, а когда подняла их, то я увидел, как на только что заплаканных щеках проступили жилы. Ярость, какая была вложена в это движение, стала практически осязаемой.
– Нас предали! Кто-то навел на целый караван морок. Может, одурманили или опоили вас. Я не знаю! – последние слова она прошипела, мелко дрожа и сжимая крошечные кулаки.
