Прежде чем я успел сообразить, что нужно делать, сознание отключилось, проваливаясь в черное ничто. Внезапно обрушившийся холод заставил резко согнуться. Распахнув глаза, я затряс головой, сгоняя сон и пытаясь понять, что происходит. Двое матросов, куривших неподалеку, довольно засмеялись, глядя, как я таращусь по сторонам и трясу башкой, слово псина. Кажется, я задремал у бочки, куда примостился, когда мы отплыли. Одна из тяжелых волн, ударивших в борт, долетела аж до верхней палубы, приведя меня в чувство. Я беззлобно хохотнул в тон матросам и поднялся, стряхивая с себя соленые капли. Судя по небосклону, начинало светать, и вполне можно было еще поспать, но холодная морская вода как рукой сняла с меня объятия дремы. Да и появилась тема для размышления.
Мне уже много лет не снились обычные сновидения. Напротив, все имело какое-то значение. Сны представляли картины прошлого и будущего. Я так и не смог до конца понять, кто из элементов наводит на меня эти грёзы, но уверенность была лишь в одном: еще ни одна из них не пришла ко мне без особой на то причины. Барк шел вовсе не в Зоркундлат. Зачем же тогда мне пришло видение Чанранских песков?
Миновав потерявших интерес матросов и оставшись вновь наедине со своими мыслями, я начал рассеянно расхаживать по палубе, не сразу заметив, что до сих пор сжимаю в руке кастет.
Крики чаек возвестили нас о приближении к порту. Его очертания медленно прорисовывались над волнами, наполненными бликами полуденного солнца. Морское путешествие подходило к концу, и я был этому рад. Не дело честному рунианцу прозябать на какой-то посудине, когда сама наша природа тянулась к земле. К тому времени, как арка морского порта Перумаса[11] стала отчетливо видна, я уже собрал свои пожитки и замер в трепетном ожидании, переминаясь с ноги на ногу.
Огромная тень скользнула по палубе. Все, кто там стоял, задрали головы кверху, прикрывая глаза ладонями от солнечных лучей. Три могучих грифона с едва различимыми наездниками совершили петлю над нами и повернул-и обратно на свой маршрут патрулирования. Это было одновременно и приветствие, и мера безопасности. Империя долгое время находилась в состоянии войны с Зоркундлат. Конфликты уходили вглубь времен и порождали взаимную неприязнь, как и весьма суровые меры предосторожности.
Последним открытым военным столкновением между нашими народами была война, произошедшая чуть более пятидесяти лет назад. Между императором Арскейя и тогдашним сайером[12] стаи[13] возник территориальный спор относительно участка земель южнее Багрового шрама[14]. Как часто случается в мире большой политики, потенциальное обладание ценными ископаемыми стало искушением для многих, а после спусковым механизмом для вспыхнувшего конфликта, в который оказались вовлечены все прилежащие области. В историю это беспрецедентное по своему безумию побоище вошло как Железная война.
Имперские легионы волнами накатывали на стаю. Вендази не собирались сдавать ни акра земли, и стороны планомерно уничтожали друг друга. Не столь могущественные соседи Корви скоро также умылись кровью, не успев встать на чью-либо сторону. Есть конфликты, которых невозможно избежать, как ни старайся. Слагрунаар выступал плечом к плечу с белоснежными знаменами Арскейя. Рунианцы не могли похвастаться числом, но щедро платили умением и выкатывали на поле боя тяжелую артиллерию, выжигая колоссальные прорехи во вражеском войске.
Когда война, переставшая быть пограничным столкновением, стала угрожать самому выживанию целых народов, произошло сразу два неожиданных события. Сайер вендази Масадежа был убит на дуэли чести! Даже беря в расчет честолюбие, присущее клыкам стаи, было сложно поверить в то, что в самый разгар войны был проведен подобный поединок. Однако факты говорили об обратном, и новый сайер Кошра возглавил объединенные племена южан.
Следующий ход сделали Корви и Авалле. Не забывшие старые обиды, нанесенные имперцами, обе стороны продолжали держаться вместе во что бы то ни стало. Они до последнего цеплялись за возможность соблюдать нейтралитет в этом безумии, даже несмотря на то, что их земли топтали захватчики, без зазрения совести и каких-либо даже формальных разрешений. Тяжелее всего пришлось, как ни странно, Авалле. Их земли даже не имели общей границы со Шрамом, но это было совершенно не важно. Зоркундлат разумно рассчитал, что, ударь стая через мятежное княжество на юго-востоке, и империя будет вынуждена растянуть войска. В результате война охватывала уже практически весь континент.
