Я припал к гриве лошади, держась одной рукой, а другой ощупывая карманы, проверяя, на месте ли мой боевой инвентарь. На правую кисть привычно скользнул кастет. Я всегда предпочитал это оружие чему бы то ни было. Ударная мощь в ближнем бою невелика, да и не позволяет держать дистанцию, зато не стесняет пальцы, позволяя плести стихийные фигуры для атаки. Основа кастета была отлита из стали, а наружную часть кисти прикрывала костяная пластина, усиленная рунами и оканчивающаяся волчьими клыками. Доброе оружие настоящего шамана, хоть и не слишком привлекательное.
Внезапно сзади послышался треск. Поднявшийся грохот падения перекрывали дикие вопли боли и ржание лошадей. Я снова оглянулся и, выругавшись, что есть силы натянул поводья, гася скорость. Воины передо мной тоже завертели головами, останавливаясь, когда над лесом пронесся крик Маки:
– Сюда! Скорее! У нас раненые! Боги, сколько крови! Сюда! Помогите!
Я во весь опор рванул назад, на ходу спрыгнув с лошади. В каких-то двадцати ярдах от места, рядом с которым мы только что промчались, зиял гигантский провал в земле. Жрица и волшебник стояли на коленях у самой ямы, пытаясь достать что-то снизу руками, а с противоположной стороны на земле лежал спешившийся Барс, так же тянувший руку куда-то вниз. Когда я подбежал ближе, то сердце мое содрогнулось от суеверного ужаса, а в животе разлился холодок позорного страха. На дне ямы лежали три лошади и наши рабочие. По всей поверхности провала на дне и даже на стенах торчали какие-то острия, многие из которых насквозь пронзили тела несчастных людей и животных. Двое рабочих, кажется, погибли на месте, они лежали лицами вниз, а из их спин торчали сразу несколько острых кривых лезвий. С моего лба ручьем полился холодный пот, когда я понял, что это не что иное, как реберные кости. Вся яма была буквально нашпигована отточенными костями. Не помня себя, я заметался по краю провала, ища веревку, а потом начал срывать с коней поводья, перевязывая их между собой.
Последний из рабочих был еще жив, но вид его был ужасен. При падении он сломал ногу. Перелом был открытым, и бедняга вопил как умалишенный, но его лицо было белее мела. К тому же парня передавила лошадь, упавшая замертво, когда острое ребро вошло ей прямо в глазницу. Самое страшное было в том, что мы никак не могли им помочь. Обезумевшие от страха животные метались по яме, напарываясь на новые и новые ребра-лезвия и, сходя с ума от боли, умирали, сминая друг друга и несчастных людей.
Я так и не успел связать из поводьев веревки нужной длины, когда все было кончено. Мы стояли над ямой в каком-то жутком оцепенении, тяжело дыша и вращая головами. Опустившуюся нежданную и будто неуместную тишину нарушил глухой голос Фуги:
– Какой, мать вашу, больной ублюдок мог сотворить такое?
– Это некромант.
Все оглянулись на жрицу. Ее лицо было перекошено от отвращения, грудь часто вздымалась от дыхания, а на лбу выступила испарина. Селира плела в воздухе какие-то знаки, продолжая говорить:
– Ты абсолютно прав, Фуга! Это именно больной ублюдок! Теперь я понимаю, почему он забрал утром двух коней. Чтобы в яму наверняка попались всадники, а не только груженые животные. Он не был уверен в себе, чтобы напасть сразу, и решил загнать нас в ловушку, убивая медленно и поочередно! И проклятый лес явно заодно с этой тварью, раз столь безошибочно вывел нас именно на его яму!
Она вдруг подняла на нас глаза, полные ярости:
– Мы в полном дерьме, мальчики! Это его территория! Сколько еще таких ям? Что есть еще?!
Селира, обратилась ко мне тоном, не терпящим возражений:
– Прежде чем ты что-то скажешь, уясни одну простую вещь – все это для нашего выживания, иначе – труба.
Подойдя вплотную, она обвила мою шею своими руками, и я почувствовал, как она дрожит, ей было действительно очень страшно, жрица едва сдерживала себя:
– Сожги трупы, Кзор! Эта тварь станет сильнее от свежей людской крови. Я отпущу их души, а ты сожги трупы! Прошу, скорее!
Я быстро кивнул и, разведя в стороны руки, начал нагнетать в себе первородную мощь пламени. Есть моменты, когда рассуждать о морали и нравственности попросту преступно, нужно действовать стремительно, поскольку от каждой секунды может зависеть чья-то жизнь. Языки огня кроваво-красными сполохами полились с моих ладоней в ловушку, ставшую братской могилой. Между тем остальные члены отряда образовали вокруг нас подобие кольца. Маки уже вращал по сторонам своей чудовищной винтовкой, а Люнсаль шептал заклинания, от чего в воздухе тускло вспыхивали возводимые им барьеры.
