Поняв, что таким образом, мне не добиться ничего, я оставил попытки договориться. На земле было разбросано множество предметов из нашей поклажи. Я несколько раз прошелся кругом, внимательно осматривая каждый из них и подбирая некоторые. Наконец в моих руках оказалось по одной личной вещи от каждого из моих товарищей. Сложив их в ряд на центре поляны, я решил использовать самый ненадежный, но простой и от того в сложившейся ситуации действенный метод. Снова обратившись волком, я стал жадно втягивать ноздрями воздух, запоминая каждый из запахов. Перекинувшись обратно, я зачерпнул небольшую горсть земли и начал шептать над ней заговор.
Запомненные в форме зверя запахи и ощущения не пропадали, когда я менял волчью шкуру на кожу рунианца, а лишь ослабевали, что давало мне возможность протянуть нити за их хозяевами. Подброшенный в воздух земной прах на миг задержался и, тускло сверкнув, начал медленно оседать вниз, прочерчивая в пространстве подобие стрелы.
– Получилось! – с благоговением прошептал я.
Удар о почву, и мои лапы коснулись сырой земли, а в ноздри снова проник запах мокрой травы. Взятый след был настолько отчетлив и ясен, что я испустил глухой рык. Лапы сами заработали неутомимым механизмом, пуская меня в бешеную гонку, едва касаясь земли. Я мчался, не зная усталости и не глядя по сторонам, ведомый известным мне одному ориентиром. Нигде мне не встречалось ни крови, ни следов борьбы. Значило ли это, что я еще успевал все исправить? Ответа я не мог знать. У меня не было даже плана на момент, когда я их нагоню. Если вчетвером они не смогли совладать со жнецами, то мои шансы были вовсе невелики.
Не знаю, сколько я так бежал, но охватившая мое тело бесшабашная погоня растворяла понятия времени и пространства. Я мчался, не разбирая дороги, огромными прыжками, как вдруг моего слуха донесся звук, заставивший меня замереть. Где-то вдалеке монотонными, выверенными ударами зазвучал барабан. Звук сразу смолк, но еще несколько мгновений эхом проносился в моем сознании. Я замер, пытаясь понять, было ли это на самом деле или мой разум снова со мной играл, подсовывая воспоминания какого-то другого меня.
Джунгли снова слились в размытые очертания, а гонка продолжилась. Я изо всех сил рвался вперед, туда, где еще теплилась надежда. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь я совершенно точно понимал, с чем мы столкнулись. Старые плиты, события ночи, покосившиеся камни – все же кричало об опасности! Как мы были слепы! В памяти пронеслась загадка из моего сна в крипте Гнилолесья. История начала исполняться, как по нотам разыгранный спектакль. Игра началась!
Не знаю, сколько времени я бежал. Опьяненное страхом сознание блокировало усталость и продолжало нещадно гнать меня вперед, туда, куда, скручиваясь спиралью, уходили нити следов моих товарищей. Стена джунглей внезапно оборвалась, являя моему взору живописную долину, раскинувшуюся в низине, сокрытой от мира живых долгие годы. Звонкие горные ручьи, с шумом ударяясь о землю, растекались сеткой сосудов по земле, образуя небольшие островки, на которых то тут, то там виднелись строения из гладко отшлифованных каменных плит. Между островками были перекинуты старинные мосты из бревен, стянутых пальмовой корой. Вид опустевшего поселения мог бы занять археолога или мародера на долгое время, если бы не то, что располагалось в центре долины. Даже издалека я ощущал величие и мощь, исходящую от древнего пирамидального строения, которому было суждено стать алтарем, впустившим когда-то Амахара в наш мир. Утаремо дорого заплатили за эту ошибку.
Прежде чем двигаться дальше, стоило осмотреться повнимательней. Я явственно чувствовал, что следы моих спутников уходят к самому сердцу храма, и это наводило на определенные мысли. Долина, даже несмотря на природную красоту, выглядела совершенно вымершей. Изо всех сил напрягая зрение, я изучал каждый дюйм древних троп, отмечая про себя абсолютное отсутствие каких-либо следов и признаков жизни или быта. В то же время из мыслей не уходил барабанный бой, звучавший в джунглях.
Наконец я решил, что если бы меня хотели поймать, то сделали бы это гораздо раньше, и перешел к действию. Усевшись в тени деревьев, я бережно достал из поясных карманов тотемы четырех стихий, воткнув их вокруг себя в землю. Мне до жути не хотелось без нужды проявлять силу раньше, чем это могло быть необходимо, в такой близости к сердцу старого города. Однако лезть туда, тыкаясь в ловушки, как слепой котенок, я хотел еще меньше. Успокоив дыхание, я закрыл глаза, отпуская иное зрение шамана вперед.
