– Увы, но да. Война, если еще не началась, грянет со дня на день. Авалле обрушится на Солмнис при поддержке Академии Тайн. Корви, скорее всего, попытаются инсценировать наступление на Зоркундлат, усиленные нашей артиллерией, – затараторил я, опустившись на корточки и вычерчивая на земле импровизированную карту. – Основной удар нанесут Арскейя и Слагрунаар, и пройдет он аккурат над нами. Думаю, это будет многотысячный десант на дирижаблях.
Маки лишь присвистнул:
– Если все так… Надо срочно давать отсюда деру! – он поднял на меня взгляд. – Не подумай, я не перетрухал! Но оказаться между молотом и наковальней было бы глупее всего!
– Согласен, – быстро кивнул я. – Именно поэтому нам надо как можно быстрее добраться до восточной границы Авалле, и мои новые друзья нам в этом помогут, я надеюсь.
– Постой. А может, все же снова форсировать Гнилолесье? – он поежился, но все же изобразил подобие улыбки. – С такими птицами мы миновали бы проклятый лес в два счета!
Я лишь покачал головой.
– Во-первых, они не птицы. Во-вторых, я не полечу над Монаром ни при каких обстоятельствах. Забыл, кто его сделал таким?
– Никак не могу привыкнуть, – прошептал он, скривившись. – Лес наверняка помнит вашу кровь. Если после того ритуала тебя признали линпаро, то узнает и он… Так что, думаю, ты прав, единственный выход – это перейти границу Авалле.
– Раз возражений нет, полагаю, не имеет смысла откладывать. Сейчас дорога каждая минута.
– Постой-ка, а как же Селира? – вдруг осенило Маки. – Она же с той стороны!
– К сожалению, да, – сказал я, устало вздохнув. – Именно поэтому я должен буду оказаться в первых атакующих эшелонах Авалле.
– Я с тобой, забери меня Бездна! – прорычал Маки, с готовностью закивав.
– Нет, – сказал я твердо. – Посмотрим, как карта ляжет. Впереди много работы.
Было видно, что он недоволен моим ответом, но Маки лишь пожал плечами, буркнув:
– Ты теперь босс.
Надо сказать, что седоки не добавили линпаро изящества в полете. Не знаю, откуда вообще взялись эти двое, но что такое перевозка наездников, эти ребята явно успели хорошенько позабыть. Несмотря на кажущееся неудобство, мы двигались в очень приличном темпе. Маки сидел на спине Рассвета, прижавшись к нему всей поверхностью тела и крепко зажмурившись. Лишь изредка он открывал глаза, чтобы удостовериться, что я нахожусь неподалеку. Что же до меня, то я чувствовал себя уверенней, но сам полет давался мне намного тяжелее. Дело в том, что успокоить линпаро и заставить принять в седоки меня было еще куда ни шло. Проблемы начались, когда мы попытались усадить верхом Маки. Оба ящера пришли в бешенство, и едва не началась драка. Мне пришлось снова пустить в ход силу, успокаивая их. Собственно говоря, в полете в этом смысле не изменилось ровным счетом ничего, я был вынужден постоянно поддерживать внимание ящеров на себе, пуская в ход шаманство. Это было очень рискованно не только по причине того, что сама затея сулила мне истощением. Нас могли засечь с земли те, кому не следовало, и пустить шальную стрелу, а то и что покруче. Осложняло дорогу и то обстоятельство, что мне еще только предстояло заново учиться общаться с линпаро, и хоть знания языка и чувство джунглей вернулись ко мне, я не мог наверняка быть уверенным в том, что меня правильно поймут.
Мы скользили над шатрами пальм, стараясь не подниматься слишком высоко. Когда небо стало едва заметно светлеть, я, обернувшись, увидел первые лучи солнца.
«Забавно, – подумал я. – Во время перехода через царство Пепельных елей все, о чем мы только могли мечтать, было вновь увидеть солнце. Сейчас же мы мчались под покровом ночи, желая совсем другого – обогнать новый день».
У меня еще не было плана касательно того, как я найду Селиру. Обстоятельства диктовали нам условия игры, сменяя правила быстрее, чем удавалось в них разобраться. Из головы никак не шли слова духа утаремо: «Однажды мы совершили роковую ошибку. Все не должно было закончиться так… Ты поможешь мне исправить содеянное. Запустишь историю вспять».
Я много думал о том, чего в действительности он хотел и какие цели преследовал. Самое простое и очевидное объяснение было, конечно же, о возрождении племени. Почувствовав отголоски силы своего народа в сознании двух авантюристов, дух сделал ставку на нас с Селирой, в надежде, что мы сможем пробудить расу утаремо. Мы или наши дети. Этим могло объясняться и то, что он так стремился сохранить ей жизнь, когда она была ранена. Даже несмотря на то, что я все еще был рунианцем, а Селира теперь являлась солом, у меня было стойкое ощущение, что мы стали другими. Не было сомнений, что шальная страсть, которая вела нас обоих сквозь века в Долину Томагавков, сомнет и опрокинет любые барьеры. Думаю, что и Сели теперь это понимала. После ритуала память крови запустила процесс нашего преображения. У меня появились давно забытые инстинкты, которые спали годами, словно линпаро, восставшие от вековой дремы, предчувствуя начало новой эры.
