соответствуют нашей реальной ситуации, а точнее - отража(
ют следствие, но не причину. Мне понравился ваш подход к
проблеме оценки человеческих достоинств и недостатков и
логика построения доказательств. В порыве самокритики я
непременно использую их.
– Доброе утро, дядя, - приветствовал Наум, входя утром в
кабинет Давида. - Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, сынок. Терпимо.
Возле кресла Давида, на столике, стояла шахматная доска
с расставленными фигурами - видимо, он изучал этюд или
решал задачу. Шахматы были настоящим произведением ис(
кусства: фигуры выточены из ценных пород дерева и инкру(
стированы металлом, доска выполнена под старинную шка(
тулку.
– Тебе понравились шахматы, сынок?… Это подарок мне
от одного друга, а изготовил их в единственном экземпляре
известный мастер из Бирмингема. Кстати, ты увлекаешься
шахматами?
– Да, немного.
– Что ж ты молчал? Мой постоянный «противник», - док(
тор Бэрри, бывает не часто, да и время у него есть не всегда.
Если ты иногда составишь мне партию, это будет просто ве(
ликолепно.
– Конечно, дядя, с большим удовольствием. Тем более что
вы, как и я, любите этюды и задачи.
– Договорились. Может быть, сегодня и начнем, а пока я
продолжу свою эпопею. Мы остановились на том, что я начал
учебу в Оксфорде. Должен тебе сказать, чувствовал я себя,
особенно первое время, белой вороной: во(первых, на моем
курсе учились только англичане - дети состоятельных роди(
телей, а я прибыл из далекой Аргентины. Во(вторых, это были
молодые люди семнадцати(девятнадцати лет, а мне было по(
чти двадцать три. Согласись, в таком возрасте это весьма су(
щественная разница, да и мой жизненный непростой опыт
еще больше отдалял от веселых и беззаботных студентов. Еще
одно обстоятельство исключало мое участие во внеклассных
мероприятиях, в том числе увеселительных встречах. Я уже
говорил тебе, что Розенблюм оплачивал только мою учебу, а
на проживание, еду, одежду, учебники и другие дела я должен
был сам зарабатывать. Где я только не подрабатывал: грузчи(
ком на доках Сент(Кэтрин, Уоппинга, Собачьего острова и
других, разносчиком на рынке Вентуорт(стрит и мойщиком
посуды в ресторанах и кафе, почтальоном… Были у меня кое(
какие сбережения: немного накопил работая в Буэнос(Айре(
се, и часть денег, что отец перевел в Аргентину перед моим
отплытием из Одессы. Если ты помнишь, половина из них
принадлежала твоему папе. Как ни старался я экономить,
деньги эти постепенно таяли. Кое(как мне удалось дотянуть
до окончания первого курса; Фаина просила приехать на ка(
никулы в Буэнос(Айрес, а Розенблюм соглашался оплатить
расходы, однако я, скрепя сердце, отказался: за лето должен
был заработать себе на элементарное существование. Что я
могу тебе сказать о моем дальнейшем житие(бытие… И на
второй год было не легче, разве что я привык к такому полу(
голодному состоянию. Вдобавок, мне приходили все более
грустные письма от моей невесты. Отвечал я ей часто, пытал(
ся успокоить, писал что люблю, скучаю и нужно потерпеть,
но это практически не помогало. До сих пор не знаю, что слу(
чилось в доме Розенблюма, но к концу второго года получил
письмо от Фаины со счастливым уведомлением о нашей
свадьбе через месяц; отец обещал решить все финансовые
проблемы. Конечно, я был счастлив, но и растерян: как смогу
содержать семью при моем бедственном положении? Свадь(
ба состоялась по всем еврейским законам - с раввином, ху(
пой, ктубой, песнями и танцами, но меня не покидало ощу(
щение, что я - гость на этом торжестве. Ни моих родных, ни
близких, ни друзей - даже Соломон по болезни не смог прий(
ти. Все оплатил Розенблюм, в том числе и мой свадебный
костюм. Но что я мог сделать?… Если быть объективным, боль(
шое ему спасибо за это, хотя, безусловно, все это он сделал не
от большой любви ко мне. Как и чего моя любимая жена до(
билась у отца? Решение его как всегда было неожиданным: в
качестве приданного он покупает нам квартиру в Оксфорде
и открывает адвокатскую контору. До окончания мною кол(
леджа и получения звания адвоката все вопросы решают он
и назначенный им на месте руководитель; мы с Фаиной име(
ем право работать рядовыми клерками. Это было, поистине,
«Соломоново решение». Любил ли я своего тестя или нет, но
всегда преклонялся перед его умом и хваткой. Жизнь моя
изменилась кардинально: любимая жена, дом, работа, обес(
печивающая нашу маленькую семью, и, конечно, учеба - счас(
тливое время. Через два года родился наш первенец, Бен. Ста(
ло, несомненно, тяжелее, но радость от каждого дня не поки(
дала нашу семью. Через некоторое время, в торжественной
обстановке, я получил диплом и мантию адвоката. К этому
дню приехал господин Розенблюм; вместе с Фаиной и Бе(
ном он сидел в зале, и я видел на его лице радость. Конечно,
он приехал не только ради нашего торжественного дня; были
у него еще кое(какие дела, в том числе в адвокатской конторе.
Ознакомившись с клиентурой, нашими успехами и пораже(
ниями, он остался доволен. Затем состоялась беседа, точнее,
его монолог. Отдав должное моему упорству и тому, что меня
ждет хорошая карьера, он посоветовал повременить со вступ(
