кто против. За эти дни в Испании, проведенные в безнадеж(
ных поисках жены, я увидел слишком много боли, а она ро(
дила во мне комплекс протеста и ненависти. Уже почти не
оставалось надежды найти Фаину, дорогого моего человека.
Я чувствовал себя в двух измерениях: Англия, мои дети, мой
дом, и здесь - враг, причинивший мне столько страданий. И
эти люди, для которых не существовало выбора, только сво(
бода или смерть… Отряд был небольшой - тридцать пять че(
ловек, но только две винтовки, два револьвера и несколько
охотничьих ружей; и это все против танков, самолетов, и пу(
шек фашистов! Смелости крестьянам было не занимать, но
тактическим мышлением и организацией здесь и не пахло:
никакого понятия о принципах обороны, использования пре(
имущества рельефа местности, рассредоточения и так далее.
Да и откуда было им взяться, если еще несколько дней назад
они ловко владели лишь топором и сохой? Я тоже был далек
от военного искусства, но жизнь и потери быстро учат эле(
ментарным вещам. Мне пришлось пережить немало конф(
ликтных моментов, объясняя и уговаривая моих товарищей,
но, в конце концов, отряд стал менее уязвим и более опасен
для противника. Около двух месяцев мы сражались вместе,
и, честное слово, немало врагов полегло, пытаясь сломить
нашу оборону и прорваться к Барселоне. Когда же приехал
новый командир, мы уже мало походили на прежнее кресть(
янское ополчение: дисциплина, более хорошее вооружение
и даже одна пушка, отбитая у противника. Ехал я обратно, в
Барселону, на телеге, запряженной быками; далеко были вид(
ны товарищи, провожающие меня еще несколько километ(
ров пешком по пыльной дороге. И вновь я мотался по городу,
в надежде услышать хоть какое(нибудь упоминание о Фаи(
не, исколесил дороги до Сарагосы и далее. Последняя надеж(
да угасла, когда окольным путем получил ответ из английского
посольства, что за помощью она не обращалась. У меня были в
Англии сыновья, и я был обязан вернуться к ним живым…
Давид прервал свой рассказ. Судя по выражению его лица
и речи, четкой и колоритной, он был в состоянии продолжать
свой монолог, но Мерин настояла на принятии лекарств и
непродолжительном отдыхе.
– Обратная дорога была опасной, - продолжил Давид поз(
же, - но еще более тяжелой оказалась встреча с детьми. Они
уже были достаточно взрослыми, чтобы почувствовать всю
трагедию потери матери. Что было потом… Бесконечные се(
рые дни и вечера: работа(дом, дом(работа. Бизнес развивался
успешно, дети росли быстро, а душа моя старела еще быстрее.
Потом война подошла к нашему дому: немецкие самолеты
бомбили города, особенно пострадал Ковентри. Порты и су(
достроительные заводы по всей стране были разрушены по(
стоянными атаками. Война, естественно, отразилась и на
моей работе: нагрузки не было, появились финансовые про(
блемы, но, что оказалось не менее тяжким, так это состояние
моей нервной системы. Дети незаметно выросли - к концу
войны Бен уже окончил школу и учился в колледже, а Джо(
зеф занимался в старших классах. Сам понимаешь, сынок, у
них были свои интересы, друзья, компании, - все, как и дол(
жно быть. И хотя отношения наши складывались дружески,
я отдавал себе отчет, что принадлежат они уже не только мне.
Беспрерывная череда тусклых дней и ночей закончилась,
когда я был приглашен на ужин в семью Мерин. Чаще всего я
избегал званных приемов, но в этом случае согласился. Ее
отец был моим постоянным клиентом, и мне неоднократно
удавалось весьма удачно завершить его дела. Надо отметить,
что этот дом был очень гостеприимным: газетная хроника
обязательно перечисляла фамилии и титулы известных в
стране людей, непринужденную обстановку, и все это - бла(
годаря хозяйке дома. День был будний, и я успел приехать по
приглашению непосредственно после работы, ожидая ужин
в семейной обстановке. Свою ошибку понял, войдя в гости(
ную, где был сервирован стол к торжественному ужину, а
многочисленные гости, одетые подобающим образом, бесе(
довали в стороне, ожидая приглашения к трапезе. Как обыч(
но, разговор за ужином велся на общие темы: погода, переход
власти от консерваторов к лейбористам, биржевые курсы…
После ужина, воспользовавшись приглашением в кабинет на
кофе и сигары, я, не чувствуя себя достаточно комфортно в
незнакомой компании, сел в стороне за журнальным столи(
ком, рассматривая вечернюю прессу. Думаю, что Мерин об(
ратила на меня внимание скорее из вежливости хозяйки к
гостю, нежели по какой(то другой причине, но первые же ее
слова сделали нашу беседу непринужденной.
– Мистер Вольский, вы самый грустный наш гость. Могу
ли я поднять ваше настроение?
– Конечно, только у вас должно быть его на двоих.
– Честно говоря, я чувствую себя бесплатным приложе(
нием к нашей блестящей компании; с удовольствием прове(
ла бы время где(нибудь в лесу или парке, в тишине. Так что из
меня плохой увеселитель.
– Я бы не против поддержать ваши мечты о тишине, но
сомневаюсь, что это реально.
– Подождите немного - я схожу на разведку, и, если ре(
зультаты окажутся положительными, покажу вам наш парк.
Через несколько минут Мерин вернулась.
– Моя консервативная мама, скрепя сердце, дала согла(
