Представил нашу маленькую, но такую уютную квартирку, и пронзительная мысль о том, что больше никогда не будет наших разговоров с Машуней, звуков и запахов, доносящихся из кухни, теплого сонного чувства родного человека рядом…Защипало в носу. Захотелось по-детски свернуться прямо здесь на лестнице, и заплакать. Похожее чувство я испытал пару лет назад, когда умерла моя мама, но сейчас положение усугублялось ощущением жуткого одиночества и несправедливости.
Тем временем голод усиливался. Вопрос питания надо было как-то решать. В голову приходили только два решения. Первое – рискнуть пробраться в машину и вытащить оттуда мою заначку. Денег в ней хватит на неделю или больше, если, разумеется, найти бесплатное место для ночлега. Риск, конечно, большой. Но, в то же время, если мои преследователи дежурят в квартире, то из окон машину видно плохо и есть шанс остаться незамеченным. А если сидят где-то в засаде поблизости, то, если буду действовать осторожно, сумею их обнаружить.
Еще вариант – зайти к отцу.
Мысль эта вызывала двоякое чувство – с одной стороны, я, несмотря ни на что, продолжал испытывать к нему сыновние чувства, хотя наши отношения никогда не ладились. В то же время не мог забыть того, как он поступил со мной после смерти мамы. Ведь не прошло и месяца с момента, как моя мама, с которой он прожил тридцать лет, слегла и через считанные дни умерла в больнице, а он уже привел в дом какую-то тетку. Но это, по большому счету, можно считать личным делом. Хуже всего было резкое изменение его отношения ко мне, и до того-то не слишком-то родственного. При каждой встрече приходилось слышать оскорбления в свой адрес и обвинения в том, что я, будто бы, только и думаю, как бы прибрать к рукам квартиру, а его самого выгнать на улицу. И хотя время от времени я звонил ему, чтобы узнать, как дела, сейчас вероятность в очередной раз услышать отцовский голос стала для меня настоящей пыткой. Вот уж воистину прав был классик, утверждая, что москвичей испортил квартирный вопрос. Хотя для того, чтобы увидеть – чьи здесь торчат уши, не было необходимости особо всматриваться. Насколько я понял, у нынешней отцовской пассии подрастал бездельник-сынок, и ей очень хотелось сделать кровиночке неплохой подарок. Я воспринимался этой теткой, как конкурент на имущество, принадлежащее ей, по ее мнению, по праву.
Можно было бы попробовать зайти к моему родителю без звонка, объяснить ситуацию, но не было уверенности в том, что меня не вытолкают взашей. А может быть еще хуже – тетка поймет, что ей подвернулся идеальный способ избавиться от конкурента и потихоньку вызовет милицию.
Другие способы добыть хоть немного денег на еду в голову не шли. После недолгого раздумья решил пойти по первому варианту – залезть в свою машину. Туда банально было ближе идти пешком, ну и, к тому же, всегда оставалась вероятность того, что мои враги догадаются устроить засаду у отца.
Очень не хотелось покидать уютное местечко, но выхода не было – незаметно залезть в машину можно было только в темноте, а ждать до вечера следующего дня без еды и питья было весьма проблематично. Сразу встать и пойти не было никаких сил. Прикинув, что пешком до дома идти около часа, а до рассвета – не меньше четырех, решил часок подремать. Нервное напряжение, жесткий и холодный бетон ступенек, да голод выгнали меня на улицу раньше, чем намечал.
Шел дворами, стараясь не выходить на магистрали. Если не считать того, что пару раз приходилось шарахаться от автомобильных фар, добрался без приключений. Вот он – мой дом. До вчерашнего дня его вид вызывал теплые чувства, хоть и являлся он временным жильем. Теперь же что-то в его облике показалось зловещим. Если бы сейчас из окон выглянуло приведение, то меня бы это ничуть не удивило. «Девятка» моя стояла на том же месте, где ее оставил – метрах в пятидесяти от подъезда. Для того, чтобы ее увидеть, возможному наблюдателю из нашей квартиры пришлось бы почти высунуться из окна. Я присел в кустах напротив дома и стал наблюдать за окнами квартиры. Ничего подозрительного. Оставалась вероятность того, что засада может укрываться в каком-нибудь автомобиле, стоящем около дома.
Я осмотрелся.
