Крутанул маховик запора и с усилием потянул на себя створку. Внутри стояла абсолютная темнота. Мне ни разу не приходилось бывать здесь с выключенным светом, поэтому первое мгновение немного растерялся. При неясном свете фонарика показалось, что в зале произошли какие-то изменения. Я вспомнил, что где-то справа от двери должен быть выключатель аварийного освещения, работающий на аккумуляторах. В принципе, аккумуляторы должны были все время заряжаться от солнечных батарей. Сами батареи были на месте, но об их состоянии мне ничего не было известно. Тем более, что уже почти началась полярная ночь. Память не подвела. Я быстро нашел тумблер и щелкнул им. К счастью, аккумуляторы оказались в рабочем состоянии. Помещение залил белый с голубоватым оттенком свет. Не слишком яркий, но лучше, чем ничего.
В зале на самом деле произошли изменения. Вместо одной человеческой барокамеры, их здесь стояло уже с десяток. Причем все находились в том месте, где была та самая, куда, по идее, должна была лечь Катерина. Появление новых морозильников не могло быть вызвано ни чем иным, кроме действий Командора. На миг пришла жуткая мысль, от которой стало не по себе. Я решил, что барокамеру с Катериной попросту отсюда вытащили непонятно куда.
На нетвердых от ужаса ногах я подбежал к ряду морозильников и стал заглядывать в их окошки. Здесь пусто, здесь тоже…Где же она? Катерина, где же ты? Вот, слова Богу!
Катерину я обнаружил в среднем.
Она будто спала в своей стальной постели. Глаза были закрыты, а щеки покрывал легкий румянец. Вид ее, вопреки моим фантазиям, совершенно не вызывал ассоциаций с замороженной курицей.
В общем, все, что хотел, я узнал. Еще немного постояв у окошка камеры, направился к выходу. Теперь надо попытаться запустить генератор и добыть солярку. Если запустить не удастся, то мощности того, который я сюда привез, хватит лишь на подключение аппаратуры для разморозки. Про удобства типа лифта и освещения придется забыть. Но это все завтра. А сейчас я уже устал и хотел лечь спать.
За время моего отсутствия в бытовке стало совсем тепло. Я слегка прикрутил вентиль калориферов, сходил в котельную и подбросил в топку еще угля. Ну вот, теперь можно отдыхать – угля в топке должно хватить до утра.
Проснулся от холода. Под одеялом было еще терпимо, но открытая голова замерзла. Надо было на ночь одевать шапку. Похоже, весь уголь прогорел еще ночью. Раньше у котла на ночь всегда оставался оператор, который время от времени подбрасывал в топку уголь. Я, сильно прикрыв тягу по сравнению с обычным режимом, думал, что расход уменьшится настолько, что угля на ночь хватит. Видимо, просчитался. Значит, в следующий раз надо будет прикрывать заслонку почти полностью. Опыт дается не сразу и обычно после ошибок. В общем, планы пришлось слегка менять. Утро началось не с попыток реанимировать дизель, а с растопки котла.
Холодный дизель долго не хотел запускаться. Через три часа мучений я уже хотел бросить это занятие. Пальцы рук уже ничего не чувствовали от холода, да и ноги тоже начали дубеть. Наконец, догадался принести в дизельную ведро с раскаленными углями и поставил его прямо под генератор. А пока угли его прогревали, выкрутил топливные форсунки, принес их в бытовку, и там, в человеческих условиях, разобрал и прочистил. Через час, когда дизель прогрелся до температуры, по крайней мере, выше нуля, попробовал дернуть за шнур стартера, не слишком веря в успех. В принципе, был еще вариант купить в Лонгйире или Баренцбурге тепловую пушку, работающую на солярке, и уже с ее помощью нормально прогреть генератор. Такую пушку я раньше видел и на Северной Базе, но сейчас почему-то не нашел. Но, так или иначе, запасной вариант не потребовался. С первого же рывка дизель весело застучал.
Я погонял его минут десять, потом заглушил, чтобы не доводить бак до полного истощения и не получить затем проблем с прокачкой топливной системы от воздуха. На этом все планы, которые возлагал на свой разведывательный визит, были выполнены. Можно было со спокойной совестью отсюда уезжать и возвращаться уже с оборудованием.
Спустя три дня все было готово. Я запустил дизель и подключил его к системе. На мачте освещения тут же вспыхнул фонарь, как бы демонстрируя всем, что Северная База снова живет. Пошел ко входу в шахту, там открыл электрический шкаф, включил рубильники подземного освещения, оборудования Зала и подъемника. Нажал кнопку лифта – работает. Ступил на платформу и поехал вниз.
Вид Зала, с поблескивающей сталью анабиозных камер, стоящих в ряд, смахивал на кадры из фантастического фильма. Хотя то, что здесь было, и являлось воплощенной фантастикой. Я включил рабочий компьютер. Важно было узнать, какой режим заморозки использовала Катерина. Я надеялся, что тот, который ориентировочно набросал перед отъездом. В принципе, потом у меня возникли идеи чуть изменить некоторые параметры, но тут уж, как говорится, поезд ушел. Данные на компьютере говорили, что Катерина строго придерживалась каждого пункта моего плана. Это радовало.
