— Твоя бабушка в свое время наделала много шуму. Подозреваю, что твое появление во главе взбесившегося стада тоже своего рода знамение.
— При чем тут знамение? Просто у вас скотину дурак пасет! Увидел, что я из леса выскочила, и давай кричать про какую-то лесную девку!
Она услышала странные звуки, словно кто-то давится. Василиса оглянулась и увидела, что молодые мужчины, следовавшие на некотором расстоянии, при этих словах начали прикрывать ладонями рты, словно им было нестерпимо смешно. Старик строго глянул на них, и смех стих.
— Что такое?
— Лесная девка — это из глупых бабьих сказок, которые рассказывают детям, чтобы те не забрели в лес. Петя — дурачок, он всему верит. Вот и испугался.
— Он испугался. Страх его передался коровам. При чем же тут я?
— Корень зла всегда в женщине, — наставительно произнес старик.
Но в голосе его не слышалось осуждения. Просто констатация факта. Помолчав, он неожиданно спросил у Василисы:
— Сколько тебе лет? Думаю, больше двадцати?
— Больше.
— Замуж тебе нужно, вот что!
Василиса еще раньше решила никому не говорить, что уже давно замужем. И где только были ее мозги, когда она связывала себя брачными узами с Артемом? Толком его даже не зная? Вот и пеняй на себя, сама виновата.
До Малочаевки добирались в молчании. Старик выглядел сосредоточенным. В поселке он передал Василису каким-то женщинам, велев им вымыть ее и переодеть.
— Она — одна из нас, — сказал он им, видя, что женщины боятся приблизиться к Василисе. — Пусть ее бабка и запятнала себя беспутством, но внучку принять надо. Будем молиться за ее душу.
После этого женщины перестали чураться Василисы. Весело гомоня, они повели ее с собой, растопили баньку, накормили, а потом долго парили, мыли и приводили в подобающий для женщины вид. Они дали Василисе новую одежду, что было очень кстати, потому что ее собственная — джинсы, свитер и куртка — были до того грязными и рваными, что больше напоминали половые тряпки.
Теперь на Василисе была длинная полотняная юбка, просторная кофта с длинными рукавами, украшенная вышивкой и собранная у ворота и на запястьях красными шнурками. В прохладные дни женщины накидывали теплую жилетку из овечьей шерсти. А на ноги надевали шерстяные чулки. Чулки немилосердно кололись, ткань была грубовата и неприятно колола тело. Зато подол и пояс юбки так же были украшены вышивкой, как и рукава и ворот кофты.
Одна из женщин объяснила, что дала ей одежду своей дочери.
— Замуж девка в прошлом году вышла, а одежа ее у меня осталась.
— Почему же ваша дочка ее вам оставила?
— А на кой ей, замужней, то, что девка носит? Сестрам оставила. Ну, и ты носи.
Василиса поняла, что даже в одежде здешняя замужняя женщина отличается от незамужней. И ей внезапно стало стыдно, словно она взяла что-то чужое, не принадлежащее ей по праву.
До вечера Василиса пробыла с этими женщинами, которые показали ей поселок и познакомили с местными жителями. Все они показались Василисе славными людьми. Но все были заняты повседневными делами и мыслями о Боге, места для чего-то другого в их головах уже не оставалось. Может, оно и к лучшему, но Василисе под вечер взгрустнулось. Захотелось домой, к бабушке, в большой мир. Но как это осуществить? Телефона, чтобы вызвать подмогу, тут не было.
Тем же вечером, когда Василиса вновь встретилась с Прохором Кузьмичом, старик дал ей понять, что ей предстоит жить здесь.
— Останешься тут, с нами. Твоя бабушка погубила свою душу, твоя задача отмолить ее у Бога.
— Как же я смогу?
— Праведной жизнью станешь жить. А такая жизнь возможна только тут, с нами. Весь прочий мир давно в грехах погряз. А у нас и сама спасешься, и бабушку спасешь. Ну? Рада? Вижу, что рада. И можешь не благодарить меня.
И на это Василиса даже не нашлась, что возразить. Она видела, что Прохор Кузьмич делает для нее огромное одолжение, разрешая остаться. Кого другого староверы вовек бы к себе не приняли, а для нее сделали исключение. Хотя ее бабушка и увела жениха у законной невесты, староверы простили внучке этой беспутной женщины ее грех. И такое отношение следовало ценить.
Вот только Василиса что-то совсем не готова была этому радоваться. Ее бы спросили прежде, чем решать за нее ее судьбу. Ну, не хочется ей оставаться в Малочаевке! И зачем ей спасаться без бабули? И вообще, даже если весь мир погибнет, как утверждает Прохор Кузьмич, пусть уж лучше погибнуть вместе с ним. Чем спастись, но остаться тут навсегда.
Но самое худшее поджидало еще впереди.
— Замуж тебе надо. Девке без мужа нельзя. И мужчине без жены тоже плохо.
— Это точно, — поддакнула Василиса.
Но Прохор Кузьмич в ее комментариях не нуждался. Он продолжал, словно не замечая девушки.
— Недаром Господь все живое разделил на мужскую и женскую особь. Сделано это для того, чтобы мужчины и женщины соединялись таинством брака и жили в любви и согласии до самой смерти. Я уже все решил, ты выйдешь замуж за Петра!
От неожиданности Василиса даже рот открыла.
— За какого еще Петра?
