Но Марью Петровну, казалось, это не беспокоило. Она смеялась и подбадривала спутницу, уверяя, что идти осталось совсем чуть-чуть. При этом взгляд Марьи Петровны полыхал жарким огнем, она громко хохотала, когда Василисе случалось оступиться. А вот Василисе было совсем не до смеха. Запыхавшись, она даже спросила у спутницы:
— Марья Петровна, с вами все в порядке?
— Со мной-то? Знала бы ты, девочка, насколько я счастлива!
— Но ваш муж, возможно, сейчас в беде.
— Да хоть бы он совсем сдох!
От изумления Василиса остолбенела.
— Что вы такое говорите?
Но Марья Петровна разразилась в ответ таким страшным смехом, что Василиса по-настоящему испугалась за нее.
— Вы… Вы себя хорошо чувствуете?
— Лучше, чем когда бы то ни было! Во всяком случае, ни разу с того момента, когда я вышла замуж, так хорошо я себя не чувствовала! И никогда, слышишь ты, никогда не чувствовала себя такой свободной! — И устремив на Василису взгляд своих осатаневших, ставших дикими глаз, она громко возвестила: — Я свободна!
Василиса замерла на месте. Ей стало окончательно не по себе. Марья Петровна спятила, это было очевидно. Наверное, до нее наконец дошло, что ее муж, может быть, погиб. И тетка сошла с ума. Но как же не вовремя! Василиса снова украдкой оглянулась, чтобы лишний раз убедиться, что вокруг никого и никто не придет ей на помощь. И решила, что пора ей убираться подобру-поздорову. Ясно, что Марья Петровна помешалась от горя, потеря мужа оказалась слишком сильным испытанием для нее, вот ее сознание и пытается теперь отгородиться от реальности, уберечь от боли и себя, и свою хозяйку.
Василиса не любила психов. Никогда не знаешь, что у такого человека на уме. Вроде бы дружелюбный, а потом — бац! И ножиком ткнет. Нет, надо сваливать и самой поискать Калязина.
Но, как тихо ни отступала назад Василиса, спутница заметила ее маневр.
— Э-э! — крикнула она. — Ты куда это намылилась, красавица?
— Я? Нет-нет, я никуда. На месте стою. Так что вы говорите, с Игнатом Федоровичем счастливо жизнь прожили?
Уловка сработала. Марья Петровна тотчас забыла о Василисе и переключилась на своего супруга.
— Счастливо? Как бы не так! — завопила она. — Каждый божий день был для меня настоящей каторгой. Каждый день он зудел и зудел, нудил и нудил. И посуду я не так мою, и тряпки не так поласкаю, и пол не так тру. Все ему не нравилось, вечно он рядом крутился, ни минуты покоя от него не было.
— Зачем же вы с ним жили?
— Как это? — удивилась Марья Петровна. — Муж ведь. Развод в семье — это позор. Разведенную меня бы никто не принял. Вот и жила. Да не жила, а мучилась.
— Но вы все-таки хотите его найти?
— Найдешь его, как же. Сгниют теперь его косточки! Сгниют — так же, как и твои!
И с этими словами Марья Петровна, растопырив руки, совершенно неожиданно бросилась на Василису. Будь Василиса повнимательнее, она могла бы раньше заметить некоторые предвестники нападения. Да вот не заметила. И теперь с ужасом смотрела, как к ней тянутся руки с растопыренными пальцами. Длинные ногти напоминали когти чудовищной птицы. А лицо Марьи Петровны с перекошенным ртом и оскаленными зубами было и вовсе ужасно. Василисе на миг даже показалось, что на нее движется ожившее сказочное чудовище — гарпия или горгона. Она поняла, что бежать уже бесполезно, слишком поздно, остается только одно — драться.
Первое столкновение закончилось вничью. Ни Марья Петровна, ни Василиса не смогли с наскоку одержать решительной победы. Но если нападавшую это несколько подкосило, то Василиса, наоборот, почувствовала азарт. Не сводя глаз с противницы, девушка присела и, пошарив вокруг рукой, подняла с земли обломок бетонной плиты. Он был небольшой, но увесистый, как раз по руке. Так что второй раунд закончился в ее пользу. Марья Петровна отступила, закрывая стремительно опухающий глаз рукой и злобно завывая.
— Все равно тебе не уйти. Тут и сдохнешь!
— Да за что вы на меня взъелись? Если вас муж достал, я-то тут при чем?
— Ты должна была умереть вместе с ним! Так было задумано!
Василиса оторопела.
— Так вы все знали?
— Я сама это и спланировала. И вашу поездку, и засаду. Знала бы ты, каких усилий стоило, чтобы этот легавый с вами не поехал. Уж я и врала, и телефон отключала, и снова врала. А ведь приди он к нам в тот вечер, когда ты приехала, ничего бы не вышло. Поехал бы с вами, и все… Весь наш план пошел бы к черту.
— Он и так пошел к черту, — язвительно сказала Василиса. — Вы просчитались. Я-то жива и…
Но договорить она не успела, потому что Марья Петровна снова бросилась на нее со злобным криком:
— Жива, да ненадолго!
Женщины сцепились в затяжной рукопашной. Ни та, ни другая не собиралась отступать. Марья Петровна буквально прилипла к своей противнице. Таким образом Василиса была лишена своего единственного преимущества, рука с зажатым в ней камнем беспомощно свисала вдоль тела, у девушки не было сил вырваться из цепких объятий злодейки. А та словно обезумела.
