Я бодрствовал всю ночь, то припоминая дерзости и советы Политехна, то заглядывая в свои папирусы, дабы укрепить в себе веру в правильность расчетов. Я прав и пройду через все мытарства, "чтобы добиться успеха, хотя бы и с помощью визитов. Я обратился с мольбой к Артемиде, чей храм виден из моего окна. Мне показалось, она приняла мои мольбы и посоветовала действовать добрым убеждением. Это верно, ненависть и презрение - плохие помощники. Я сдержу свои порывы и буду любезен с Парменоном, постараюсь понять его и проникнуться к нему дружбой. Его не назовешь злым, он просто глуп и всего боится.
Седьмой день второй декады Гекатомбеона.
Я проснулся очень рано, отправился в Арсенал и долго бродил там, наблюдая за рабочими и кораблестроителями, мастерившими триеру для пополнения нашего флота. Одни сверялись со свитками или рисовали на песке геометрические фигуры, другие расхаживали, держа в руках черные глиняные таблички с нанесенными на них цифрами и буквами. Рабочие ковали длинные гвозди из кипрской меди, распиливали пахнущие смолой стволы сосен, обстругивали балки из твердого дуба и расплющивали свинцовые болванки.
Я спросил одного из них, сколько надо времени, чтобы построить триеру.
- Не менее трех месяцев, - ответил он.
- А сколько она стоит?
Его глаза округлились от удивления, и он пробормотал нечто невразумительное. Он не умел считать ни в минах, ни в талантах и пытался назвать стоимость в оболах. Я понял, что он никогда не держал в руках иной монеты, поскольку ему платили два-три обола в день.
- Обратись к Ксанфу, - сказал он мне, указав на одного из тех, кто рассматривал свитки папирусов.
Я подошел к Ксанфу. Вначале он заявил, что это не мое дело, а потом заговорил про тысячи талантов, тысячи дней работы. Я был просто ошеломлен. Он совал мне в руки длинные медные гвозди, заставлял щупать дерево. То были балки из кипрского кедра, и меня пьянил их аромат.
- Посчитай, сколько деревьев надо срубить. Полюбуйся килем, который изготовлен из двух прямых стволов гигантских дубов. По бокам его прикреплены четыре ствола потоньше, но они тоже прямы, как стрела. Сосчитай, сколько слитков свинца мы купили у иберов. Прикинь, во сколько тартемориев обошлась нам эта медь.
Наконец он указал мне на группу рабочих, набиравших корпус из досок, пригоняя их друг к другу и выдалбливая в них длинные пазы для плоских шпонок из альпийского самшита.
- Полюбуйся, - повторял он, - и оцени прочность и тонкость этой работы. Даже сундук с приданым невесты не столь ровен и гладок.
На соседних стапелях стояла почти готовая триера - ее вот-вот должны были спустить на воду.
Но нет! Мне не нужен столь большой и длинный корабль для путешествия в полночные страны. Слишком много весельных отверстий - скалмов, слишком много выступающих частей нависает над водой... и к тому же двести гребцов! [14] Это хорошо, чтобы плавать у берегов Тавроента или везти Парменона в Эмпорий с официальным визитом. Люди каждый вечер сходят на берег, отдыхают и едят. Двести гребцов! Сколько же пищи надо для столь долгого путешествия, которое задумал я? Как всех разместить, чтобы они могли отдыхать? Нельзя допустить, чтобы люди сошли с ума в море из-за того, что им придется буквально сидеть друг на друге. К тому же на этих триерах не продохнуть от зловония!
Мне нужна пентеконтера, но такая, чтобы она выстояла перед Океаном. Мой друг Венитаф, кельт родом, сообщил по секрету несколько хитростей, которые применяют гиперборейцы. Их суда ходят по Океану, они открыты и сидят низко над водой! Я видел рисунки Венитафа, очертаниями они напоминают вытянутые веретена. Борта обшиты досками, находящими одна на другую, как черепица на крыше. Мне надо получить корабль, который был бы близок по очертаниям к тем удивительным формам, но отличался при этом прочностью наших монер и позволял разместить людей так же свободно, как на пентеконтере. Венитаф поможет мне.
Восьмой день второй декады Гекатомбеона.
Всю ночь размышлял о своем будущем судне и сделал наброски. Я покажу их Венитафу перед тем, как обратиться с ходатайством к архонтам.
Когда меня одолевала усталость, я, смеживая веки, видел свой корабль бегущим по волнам безбрежного Океана к стране, где солнце никогда не садится.
Я решил отказаться от бортовой обшивки из находящих одна на другую досок, предпочтя ей традиционную конструкцию Массалии и Греции - гладкие борта из хорошо пригнанных досок, скрепленных плоскими шпонками. Я обошью корабль свинцовыми пластинами, а между ними и досками уложу ткань из льна или египетского лубяного волокна, пропитанного сосновой смолой.
