– Да ничего! Ты прекрасно знаешь, какие у меня проблемы. Сегодня, слава богу, всё изменилось к лучшему. Мужик, которого я сбил, пришёл в себя в реанимации и, видите ли, захотел со мной пообщаться прямо в больнице. Решил взять с меня деньги и отозвать заяву. Я прихожу в эту долбаную больницу, поднимаюсь в реанимационное отделение, а там наш папаня обжимается с какой-то бледной молью на глазах у всего персонала! Вы совсем охерели, да? Он скоро у тебя на глазах начнёт проституток водить, а ты будешь молчать, как дура набитая?! – Игорь перешёл на крик.
– Мальчик мой, что ты такое говоришь? – Похоже, у Валентины появилась милая привычка визжать, потому что она опять перешла на визг.
– Да не мальчик я, давно уже не мальчик! Я мужик, мне двадцать семь лет, я людей машинами давлю! А вы с отцом меня давите. Насмерть давите. – И Игорь разрыдался, вновь уронив голову на локоть.
– Да ты пьян! – Дошло наконец до Валентины.
– Само собой, – ухмыльнулся Игорёк. – Жить с вами и быть трезвым просто невозможно. Скажи, мам, куда ты смотрела, когда шла замуж за этого кобеля?
– Я смотрела в будущее. Он вполне мог его обеспечить, – поджала губы Валентина. Ещё не хватало, чтобы этот сопляк читал ей нотации!
– И что, ты счастлива? Он тебя обеспечил? – Насмешка в голосе сына прозвучала как-то невесело.
– Я прожила такую жизнь, которую захотела сама, и не тебе меня судить. – Женщину, похоже, проняли слова Игоря.
Не следовало ли из всего этого, что она должна отпустить Антошу к этой шлюшке? Чёрта с два! Валентина Денисовна останется официальной Савельевой, чего бы ей это ни стоило! И она отвела Игоря, воинственный настрой которого уже иссяк, в спальню, как в его далёком детстве. Помогла раздеться, уложила в постель, погладила по голове. И этот сын залётного дальнобойщика тоже будет Савельевым. Обсуждению не подлежит!
Самолично утвердив самой же вынесенный приговор, Валя направилась обратно в кухню, выпила там лошадиную дозу настойки пиона (иногда она «подсиживалась» на неё) и решила, что всё не так уж плохо. Карелину уволят, девчонку её затравят насмешками (дети злы!), и соперница сбежит из города N, поджав хвост. А Савельев останется здесь со своей законной женой и стабильными ни к чему не обязывающими походами налево. Без всяких последствий.
Валентина подумала и достала из аптечки ещё один пузырёк настойки пиона.
– Ну, за осуществление моих планов! – провозгласила она и опустошила стеклянную бутылочку единственным глотком.
Дине Резник было откровенно скучно выслушивать бесконечные выступления участников конгресса на тему «Ой, что же делать? Конечно, рожать!» Кто-то предлагал материально поддерживать женщин, решающих заняться деторождением вплотную, кто-то озвучивал программу наблюдения за их здоровьем, кто-то прогнозировал болезни будущих поколений.
А Дина сидела на журналистской галёрке и думала: «Надо мужиков поддерживать, а то они скоро выродятся как класс и некому будет эти самые „демографические провалы“ восполнять. Взять, к примеру, Савельева. Ну что ему стоило подарить мне славненького сероглазого малыша? Моя азиатская кровь смешалась бы с его европейской, детёныш получился бы сильным и красивым. Вот как надо решать демографические проблемы! А он, глупец, нос воротит, ему такую же славянку, как он, подавай! Нация вырождается, а ему до этого дела нет! И кого только на такие конгрессы отправляют!»
В общем, ничего интересного и важного. Тема хороша, а её изложение выпадает из формата Дининой газеты. Что же делать? И журналистка вспомнила о координатах, оставленных ей коллегой из города N, где произошло какое-то ЧП. Может, стоит заглянуть в этот городишко? Ей просто необходим бонус для родной редакции, чтобы оправдать провальную командировку.
И госпожа Резник решила сегодня же покинуть конгресс, прихватив с него пакет обязательных документов: для развёрнутого материала хватит. Ей гораздо интереснее было заниматься живой репортёрской работой, и шанс с городом N упускать она не хотела. Дина почему-то была уверена, что нароет там обалденную фактуру для по-настоящему скандальной статьи, чем и славилось её издание. А журналистское чутьё подводило девушку очень редко.
Попрощавшись с московским телевизионщиком, который вызвался скрасить одинокие вечера Дины на конгрессе, но опрофанился на первом же свидании, так и не сумев удовлетворить знойную восточную красавицу, Резник быстро собрала свои вещи и отправилась на вокзал. Таксист изо всех сил пытался завладеть вниманием своей изысканной клиентки, но Дина не обращала на него никакого внимания. Она задумчиво любовалась весенним городом, проплывающим за окнами рядовой жёлтой «Волги».
