Все же он отвратителен, когда издевается, да еще с такой высокомерной рожей. Я кое-как отстранилась, Хам же не препятствовал, а насмешливо следил за моими попытками прийти в себя.
– Едино… – я еще раз глубоко вдохнула, – …единороги хотя бы не… фух… не пытаются тебя вывернуть. Фу-у-у-у-у! Бедный мой… Совуша.
– Это еще кто?
Разговаривать приходилось шепотом.
– Единорог мой. Я его уже год не видела.
– Они же могут жить только на открытых пространствах?
– Да, – вздохнула я, выпрямляясь, – он в наших полях, а я в городе. Жалко. Совуша скучает, я чувствую. Здесь.
Прижала на мгновение руку к сердцу. И тут же спохватилась: мы же тут не переживаниями делимся, а Декста выручаем.
Здание музея виднелось совсем близко, полускрытое деревьями и кустами. Темное и одноэтажное, оно было самым непопулярным в Академии. Одно время сюда повадились бегать целоваться парочки, но сторож быстро это понял и поставил охранные заклинания. В итоге несколько влюбленных наткнулись на них, сутки побегали в образе баранов и больше не рисковали. Ректор же велел снять заклинания, а просто запирать здание на ночь. А самому сторожу меньше пить. Но если первое он еще смог выполнить, то отказываться от бутылки точно не собирался. Просто стал напиваться не с вечера, а с полуночи.
Я скользнула в тень и бесшумно приблизилась к сторожке, что стояла рядом с музеем. Хам успел добраться раньше меня, при этом используя обычную маскировку. И я его ощущала только благодаря опыту.
Адепты уже были здесь. Прятались в кустах, возле запертой двери музея и о чем-то перешептывались. Ай-яй-яй, во время маскировки нельзя общаться, надо договариваться заранее. Малейший звук и ваше маскировка будет раскрыта.
Я заглянула в сторожку. Что и следовало ожидать: сторож – старый гном – мирно посапывал в обнимку с самогонкой. Судя по всему, он даже любовниц не обнимал так пылко, как бутылку.
Адепты тем временем решили вылезти из кустов. Ну и как они собираются взламывать замок? Магии в запорах я не ощущала, но тут ее и не надо. Замок выглядел несокрушимой преградой. На такой только великанов запирать.
Хам не вмешивался, а просто следил за моими действиями.
– Адепты!
Мой шепот в ночи произвел незабываемое впечатление на адептов. Они сначала замерли, потом развернулись, причем в руках у Декста я заметила сверкнувший меч. Но тут же снова превратились в каменные истуканы. И тут я порадовалась, что Хам решил оставаться замаскированным. Если они при виде меня встревожились, то от присутствия высшего точно бы пустились наутек. А нам демографию орков поднимать надо.
– Бгльхм, – только и смог сказать Гнырр, явно собираясь врасти в землю.
– Я вас прикрою, – проговорила торопливо, – Сама подала вам идею, так что тоже замешана.
К счастью, адепты быстро сообразили, что к чему и перестали изображать тушканчиков перед нарром.
– Как собираетесь взламывать дверь? – спросила у парней.
Взломали по старинке, с помощью зачарованной проволоки и крепких словечек. После чего бесшумно проникли внутрь и аккуратно прикрыли дверь. Хам остался снаружи, а я двинулась следом за адептами. Сквозь музейную темноту, наполненную запахами пыли и лежалых вещей. Гнырр создал крохотный магический огонек, который едва освещал все вокруг. Благодаря ему мы хотя бы не спотыкались. А меня охраняло само понимание, что Хам поблизости. И чувствовала себя в совершеннейшей безопасности. Хотя в животе то и дело все сжималось от волнения. Все же мы собирались ограбить музей.
На самом деле тут было еще и жутковато. Не знаю, осмелилась ли я пойти сюда без Хама. В темноте, едва рассеиваемой огоньком, то и дело проплывали совершенно диковинные вещи. И окон тут, как назло, не было. Я вдруг шарахнулась, когда в свет выхватил из темноты оскаленную рожу. Декст придержал меня и прошипел:
– Это неандрорки.
Тьфу ты. И правда, оскаленный оказался статуей орка, что водились в древние времена. Пока постепенно не эволюционировали в современных. Значит, калманы должны быть неподалеку. Мы как раз в зале оркской истории.
– Смотрите в оба, – прошипела я адептам, – калманы тут.
Они и правда были тут. По запаху ощутили. Мой несчастный эльфийский нос уловил смесь старой шерсти, набивки и еще какой-то гадости. Ну почему Академия решила сэкономить и не сделала качественные чучела?
Калманы выплыли из темноты как два неопрятных и мохнатых осколка неведомого камня. Я зажала рот обеими руками и почти беззвучно несколько раз чихнула. Гнырр последовал моему примеру.
– Двух берем? – спросил Гнолл.
Он обходил калманов по кругу и зачем-то тыкал пальцем в упругую колючую шкуру.
– Зачем вам два? – взвилась я. – Одного берите и марш отсюда, серенады петь.
– У нас издают боевые кличи.
Тут я заинтересовалась. Что-то эта сторона жизни орков прежде проходила мимо меня.
– В смысле, чем громче вопль, тем лучше самец?
– Он еще и долгим должен быть.
– Поправь меня, если я ошибаюсь, – проговорил я, – то есть, ты собираешься подъехать верхом на чучеле калмана к женскому общежитию и издать страстный животный вопль?
