– Говорю вам, я наконец-то свободна. Чего ради я стала бы менять это на роль жены на побегушках у своего мужа? Прошу вас, встаньте, не насилуйте свою ногу!
Он не шелохнулся. Наоборот, казалось, еще более непоколебимо утвердился на полу.
– Леди София, я хочу жениться на вас, а не раздеть донага и приковать к кровати. Я предлагаю вам руку и сердце.
Вздохнув, она снова опустилась на канапе, поспешно произнося формальные фразы в надежде, что это заставит его вернуться на свой стул.
– Я польщена оказанной мне честью, но ваше предложение принять не могу. Моя свобода стала мне слишком дорога, чтобы от нее отказаться.
Он сложил руки перед собой, а его лицо недвусмысленно выразило разочарование.
– Свобода? Вы называете закапывание корсетов свободой.
– Я называю это своим выбором, – ответила она несколько резко. – Так же, как вы по собственному выбору вредите своей ноге, скрючившись на полу!
– Со мной вы сможете увидеть мир, – уговаривал он. – Мы будем вместе служить Англии. Вы привнесете в тот отдаленный край нашего государства свет культуры и благородства, в то время как я буду представлять собой силу Британской империи.
София поджала губы.
– Вы что же, предлагаете мне выйти за вас из чувства долга перед короной?
Он как будто вербовал ее вступить в ряды армии.
Майор поморщился.
– Не нужно искажать смысл моих слов, леди София.
– Смысл ваших слов трудно исказить, майор, – резко возразила она, снова поднимаясь. – Как я уже говорила вчера вечером, мне не нужны новые корсеты. Всего доброго, майор.
Сказав это, она развернулась и покинула комнату.
– Почему ты отвергла его, София? Я никогда не считала тебя неразумной, но не могу поверить, что ты поступила так опрометчиво! Что это на тебя нашло, почему ты…
– Ему не нужна жена.
Это сухое замечание заставило тетушку замолчать и застыть на месте в спальне своей племянницы. Затем тетя нахмурила брови, и София поняла, что последует продолжение.
– Но я уверена, что он говорил о женитьбе, София. Я это слышала совершенно ясно.
Перевернувшись на живот, София застонала и уткнулась лицом в подушку. Если посильнее зажмуриться, можно представить, что мир не существует.
– Ты видела лицо майора, когда он уходил? – продолжила тетя. – Он страдал.
София подняла голову, ее сердце стиснул страх.
– Он был красным? Бледным? Выглядел больным?
Тетя Агата покачала головой, явно сбитая с толку этими вопросами.
– Говорю тебе, он страдал, София. Его денщик знает об этом.
София перевернулась на спину и уставилась на кружевной полог над головой.
– Скорее всего, он просто подслушивал. Керби всегда где-нибудь поблизости крутится, по крайней мере, так было в госпитале. Где бы я ни была, и он там же появлялся. Думаю, подслушивает через замочные скважины.
Тетушка вздохнула и, тряся лентами на своем платье, села рядом с Софией на кровати.
– Майор сказал, что остановился в гостинице «Сердце оленя». Ты могла бы послать ему весточку.
– Тетя! – оборвала ее София. – Я думала, вы как никто другой понимаете мое решение.
– Я?! – воскликнула тетя. – Это почему же я должна понять? Я считаю, что это самый глупый поступок в твоей жизни.
София приподнялась на локтях.
– У вас, тетя Агата, есть все, чего мне хотелось бы. Вы свободны и можете делать все, что пожелаете и когда пожелаете. Вы одна, и никто не поучает вас без конца, что вы должны делать и как себя вести…
– Хочешь сказать, у меня нет мужа, которого бы я любила, нет детей, о которых я заботилась бы, – возразила старушка.
– Зато вы можете ублажать себя. Вы свободны.
– Это говорит лишь о том, что у меня нет никого, кто будет ублажать меня, когда дни станут короче и холоднее. – Тетушка искоса взглянула на Софию. – А они, поверь мне, такими и будут в Стаффордшире.
Вздохнув, София подтянула колени к подбородку.
– Вы намеренно делаете вид, что не понимаете, о чем я говорю.
– София, дорогая моя… Я прекрасно тебя понимаю.
Тетя Агата подалась вперед и сжала пальцы племянницы в своей ладони. На ее ангельском лице отразилась печаль.
– Ты пока еще молода. Ты пока еще не можешь себе представить, что такое скука и пустота на всю жизнь.
София подняла глаза на тетю. Стараясь быть невозмутимой, она добилась лишь того, что тон ее стал холодным.
– Наоборот, я очень хорошо знаю, что такое скука и пустота. Это Лондон и пять лет бесконечных раутов, карточных игр и широких улыбок, за которыми скрывается злоба. – Она стиснула пухлую ладонь тетушки. – Разумеется, вы понимаете, о чем я говорю. Вы не можете не понимать почему я не желаю согласиться на добровольное рабство, которое мне предлагает майор.
– Рабство! – воскликнула тетя. – Ну кто тебе вбил в голову такие понятия?
София скептически приподняла бровь, что она превосходно научилась делать за последние пять лет.
– Вы, тетя. Много лет назад, когда я вас спросила, почему вы так и не вышли замуж.
Глаза тети Агаты округлились, затем она опустила взгляд на фиолетовую тесьму, которую теребила пальцами. Она долго молчала, явно поглощенная своими мыслями, возможно, о своем давнем прошлом.
