Он обернулся к ней, и София неожиданно ощутила на себе тяжелый взгляд его проницательных карих глаз.
– А вам когда-нибудь хотелось присутствовать при повешении?
Она не смогла удержаться, чтобы не поежиться.
– Нет, никогда в жизни.
На его лице медленно расцвела улыбка, преображая весь его облик, и София снова увидела, насколько он в действительности красив. И до какой степени он уверен в себе. В эту секунду она поняла, что ошиблась. Приехав сюда, она намеревалась показать ему, насколько вульгарна и груба, но ее ответ совершенно ясно ему показал, как она на самом деле относится к кровавым развлечениям.
София от досады стиснула зубы. Почему в присутствии этого мужчины у нее не получается следить за своим языком?
– Поищем себе места? – спросил она сдержанно.
– Как скажете.
– Естественно.
И она позволила ему помочь ей выбраться из экипажа. Она почувствовала тепло его рук там, где он к ней прикасался, но София запретила себе об этом думать. Она впервые приехала на петушиные бои, сурово напомнила она себе. Сейчас было не время думать о больших и сильных ладонях майора Вайклиффа, которые она ощутила на своей руке.
Миновав поле перед ареной, они поднялись на трибуны как раз вовремя. Но когда майор усаживал ее на скамью, от ее внимания не ускользнуло, как окружающие отреагировали на ее появление. Мужчины возмущались, некоторые даже бормотали себе под нос проклятия. Что касается женщин, то они старались побудить мужчин не ограничиваться случайными сердитыми взглядами.
Добавляя к ее унижению еще и неловкость, майор устроился рядом с ней с покровительственным видом.
– Если хотите, можем уйти. Насколько я знаю, здесь чудесные виды вдоль речки, можем прокататься.
Она изобразила притворное удивление, хотя в глубине души ей очень хотелось согласиться.
– Почему вы вообще мне такое предлагаете?
– Потому что я вижу, что вы не в своей тарелке, и я бы не хотел, чтобы наш день был испорчен из-за этой ерунды.
София обернулась к нему, немного отстранившись, чтобы их тела не соприкасались столь интимно.
– Я уже говорила вам, что не позволю помыкать мною ни общественному мнению, ни вам. Я решила посмотреть это представление, поэтому я остаюсь.
Его вздох сожаления был искренним, и София почувствовала, как при этом его широкие плечи пришли в движение. Она проявляла упрямство и несговорчивость, но он должен с этим примириться, поскольку рядом с ним новая София Ратберн. И она будет смотреть петушиные бои.
Представление началось с небольшого вступления. Мясник, очевидно являющийся владельцем большей части петухов, вышел на середину песчаной арены. После краткого приветствия он принялся расписывать родословную первых двух соперников, которых вынесли на руках дрессировщики.
Мясник продолжал свою речь, легко перекрикивая гомон делающих ставки зрителей, а дрессировщики тем временем, развернувшись друг к другу спинами, стали раскачиваться взад-вперед, держа своих огромных питомцев в объятиях так, что выглядывали лишь их головы.
– Зачем они это делают? – шепотом спросила она, склонившись к майору.
Он подался ей навстречу, чтобы Софии было удобней приблизить губы к его уху, и ей был так интересен его ответ, что она не стала избегать соприкосновения с его мускулистым телом.
– Чтобы раззадорить птиц, – ответил он ей на ухо. Видите, как они смотрят друг на друга?
И вправду, птицы яростно смотрели по сторонам, пока их качали все сильнее.
– Пускайте птиц! – скомандовал мясник, предварительно выбравшись за пределы арены.
Дрессировщики бросили птиц и также поспешно выскочили с арены. Глядя друг на друга полными смертельной ярости глазами, петухи принялись расхаживать кругами посреди арены.
– Это захватывающе! – ахнула она, подавшись вперед, чтобы лучше видеть. – Такие величественные создания! Я и не предполагала, сколько в них может быть достоинства.
София восхищенно наблюдала за происходящим, и возбуждение толпы будоражило ей кровь. Шум, напряжение, даже прикосновения разгоряченных тел – майор сейчас, казалось, был к ней ближе, чем когда-либо прежде, – наэлектризовывали атмосферу.
Вдруг один петух кинулся на другого, и толпа, словно по команде, взорвалась какофонией оглушительных криков. Внизу, у арены, активность делающих ставки возросла многократно, в то время как петухи, эти величавые прекрасные существа, внезапно набросились друг на друга с безумной яростью и жестокостью.
– О боже мой, – прошептала она, округлившимися глазами глядя на арену. Перья. Кровь. А вокруг – возбужденно ревущие, вспотевшие зрители.
Под ней качнулась скамья, но София этого даже не заметила. Она, словно зачарованная, смотрела на арену в ужасе, не в силах отвести взгляд. Одна из птиц сделала выпад, ткнув другую клювом в горло. Кровь хлынула из раны ручьем. И все же раненая птица продолжала нападать, целясь в голову неприятеля. Один яростный клевок лишил петуха глаза, на его роскошных перьях расплылось красное пятно. А мужчины вокруг нее лишь подбадривали бойцов своими возгласами.
