Возражений не последовало, и, окончательно утвердив меню, он извлек поддон с крупными хранящими следы почвы клубнями. Поставив перед собой ведро, взял кухонный нож, и из-под лезвия тонкой лентой побежала серая картофельная кожура. Гостям тем временем было предложено набрать воды. Сашка не проявил энтузиазма, и к колодцу вызвался идти Андрей.
Сооружение представляло собой четырехугольный сруб, с деревянным воротом, отполированным прикосновениями человеческих ладоней. Его плотно обвила железная цепь, закольцованная на ручку ведра, стоявшего тут же на краю сруба. Сверху колодезную шахту накрывал козырек из оцинкованной жести. Следуя инструкции хозяина, Андрей стал опускать ведро, притормаживая вращение ворота ладонью. Сначала пытался считать обороты, но вскоре сбился. Наконец, где-то далеко внизу послышался всплеск. Взявшись за ручку, он начал закручивать цепь вскоре почувствовал на дальнем конце тяжесть, похожую на поклевку огромной рыбы.
Поймав себя на том, что по московской привычке опять куда-то торопится, Андрей волевым усилием попытался переключиться на другой внутренний темп. Неожиданно это получилось. Въевшееся в кровь и в плоть желание максимально заполнять жизнь делами или поглощением информации на время отступило. Налив оба ведра, он поставил их на траву. Закурил сигарету. Сел прислонившись спиной к колодезному срубу, и долго слушал опустившуюся на поселок тишину. Наблюдая, как за темным частоколом леса холодный закат облизывает верхушки скал, Андрей чувствовал, как погружается в странное состояние. Сегодняшняя неудача вдруг отошла на второй план, а прошлое снова пошло в атаку. Окружившая его пустота рождала образы. На пригорке за колодцем, уютно светились окна в домах поселка, и ему почему-то казалось, что там ждут его люди, с которыми давно разминулся на жизненных перекрестках.
Разменяв шестой десяток прожитых лет, Андрей с трудом мог припомнить всех, с кем развела судьба. Некоторые лица полностью стерлись, кто-то остался смутными плохо прочерченными контурами, или какой-то фразой, почему-то засевшей в памяти, после того, как сам образ говорившего канул в небытие. А из тех, кого он еще хорошо помнил, лишь считанные единицы вызвали ностальгическое желание увидеться снова. Но и домов в поселке было немного!
Всего лишь несколько приземистых деревенских изб и еще одно строение, выделявшееся высокой крышей и капитальными стенами из белых каменных блоков. Его можно было принять за сельскую администрацию, но вечерний свет в окнах, свидетельствовал о том, что дом, скорее всего, жилой. Стоял он не дальше пятидесяти метров на небольшом возвышении. Крыльцо выходило на сторону колодца, и когда отворившаяся со скрипом дверь выпустила на улицу женщину в штормовке и джинсах, Андрей вдруг почувствовал, как по коже побежали мурашки.
" Возьми себя в руки! Кого ты собираешься увидеть?!" - кричал рассудок, но откуда-то из темной глубины накатывала волна ужаса и надежды. А женщина, помахивая пустым ведром, шла к колодцу. Увидев сидевшего рядом незнакомца, она немного испугалась, но тут же, улыбнулась и вежливо поздоровалась:
- Вы, наверное, к Кириллу приехали?
На вид ей было около сорока. По облику тоже не из местных, скорее всего, москвичка. Андрей уже успел ее рассмотреть и чувствовал как, оставляя шлейф грязной пены, уползает захлестнувший его мистический страх. Но что-то очень знакомое в облике этой миловидной дамы все-таки улавливалось, и он силился вспомнить, где и когда ее видел. На вопрос Андрей так и не ответил. Женщина, тем временем опустила и начала поднимать колодезное ведро, бросая в его сторону насмешливо-удивленные взгляды. Опомнившись, Андрей предложил помощь, но она ее решительно отвергла:
- Справлюсь! Не в первый раз!
Ловко подхватив ведро, она перелила воду в свою емкость, попрощавшись, двинулась обратно, и тут память словно прорвало...