— Не подыгрывайте им. — Алиса невзначай потерлась щекой о плечо учителя. Как соблазнительная кошечка. — Видите ли, они серьезно решили, что вызвали Пиковую Даму. Что Кирилл пропал из-за нее, и Соню госпитализировали по… сверхъестественным причинам.
— Ребята? — Игорь Сергеевич вопросительно улыбнулся.
— Да. Мы ее вызывали, — не стал отнекиваться Женя. — Кирилл пожелал смерти мачехи, а Соня хотела перестать жрать. Совпадение?
— У-у-у, — протянула Алиса, имитируя звуки из фильмов ужасов.
— Это было здесь. — Женя запрыгнул на постамент. Оля представила, что из зеркала вылезают сотни упругих щупалец, оклеивают парня присосками и утаскивают в свой зыбучий мир. Но амальгама оставалась неподвижной, а тени ползали и сговаривались на периферии подвала. Окинув боязливым взором помещение, Оля заметила, что манекен чуть поднял правую руку и словно указывает на желоба. Черная водица тьмы заполнила купель и ворох книг. Оля нехотя представила, как священник с бородой похотливого океанского бога опускает в жидкий ледяной мрак плачущего младенца — Артемку, — крестит, ухмыляясь зубастым ртом.
В этой гадкой захламленной комнате накануне двадцатого столетия обезумевшая женщина топила невинных сирот! Девятнадцать детей ради своего сына. Потому что не важно, Средневековье, пещерные века или технологическая эра — горе толкает на ужасные поступки. И в наши дни, думала Оля, преступления Анны Верберовой меркнут на фоне исламских терактов, массовых убийств, Брейвика и новозеландского стрелка. Человечество продолжает погружаться в пучину бессмысленного зла, прикрываясь лозунгами, гимнами и религиозными цитатами.
Женя посветил телефоном на красные дверцы.
— Это символ Пиковой Дамы.
— Не совсем, — сказал Игорь Сергеевич, всходя по каменным ступеням. Алиса не отставала. — Этот знак очень древний. По сути, это перевертыш лестницы Иакова.
— Чего? — спросила Алиса.
— В Ветхом Завете упоминается лестница, соединяющая землю и небеса. А здесь лестница ведет вниз — в ад. Атрибут дьявола, и он гораздо старше пентаграмм и перевернутых крестов.
— А как бороться с дьяволом? — спросил напрямую Женя.
Игорь Сергеевич посмотрел на него удивленно.
— Я уже привыкла, — развела руками Алиса.
— Ну… — задумался учитель, — победить дьявола окончательно невозможно. Тогда бы христианская концепция потеряла смысл.
— Понял, Добби? Не набьешь ты Люциферу морду, не мечтай.
— А как расторгнуть сделку? С ним, с дьяволом. Или с Нергалом.
— Наверное, нужно вернуть ему то, что попросил. Или то, что взял.
— Можно вернуть желание? — оживилась Оля.
Тени волнами подплывали к постаменту, будто где-то протек резервуар, полный концентрированной тьмы.
Игорь сочувственно вздохнул:
— Друзья, я знаю, как вам сейчас тяжело. Но это старая, очень старая история. Она представляет интерес для исследователей фольклора, но она… не кусается. Нет ничего в зеркалах, сколько раз ни повторяй «Пиковая Дама». А что касается Верберовой…
Книги, которые попадали в бассейн, шевельнулись, будто их пихали снизу. Три луча ткнулись в бумажный ворох, в разорванные корешки и обложки без надписей.
— Вы видели? — прошептала Оля.
— Еще один маленький грязный секрет Валентины Петровны, — поник историк.
— Какой секрет?
— Крысы. Чертовы крысы в учебном заведении. Я был уверен: дезинфекторы с ними справились, северное крыло очищено. Санэпидстанция дала добро…
—
— Нет, блин, Добби, это Кровавая Мэри.
— Позвольте. — Игорь Сергеевич обогнул ученика и подошел к купели.
Порченные влагой тома больше не двигались. Историк встал на одно колено, принялся разгребать завалы.
— Завтра же позвоню специалистам. Это недопустимо, чтобы паразиты…
Серый крысенок пробежал по бортику и юркнул в груду антиквариата.
— Сволочь! Я же говорил!
Ученики застыли рядом и светили в желоб. Игорь Сергеевич поднял книгу с оттиснутой на переплете звездой. Под томиком белело лицо.
Лучи задергались, Оля вскрикнула, прижимая кулак ко рту. Игорь Сергеевич обронил книгу.
В купели лежал Кирилл. Белый, словно всю кровь выкачали из организма. В русых волосах неповоротливо ползали улитки. Крысята отщипывали мясо под подбородком. Из рваной дыры торчал пучок лысых, переплетенных хвостов. Грызуны пролезли в горло и лакомились холодной плотью. Веки Кирилла были подняты, остекленевшие зрачки взирали на приятелей.
В воцарившейся тишине крысы пищали и насыщались.
