Когда Фато наконец набрел на двухэтажный дом с резьбой в виде хвостатых птиц на каждой свае, просиял. Мальчишка вспомнил, как приезжал сюда с отцом в детстве. Он обожал заскакивать в этот дом при любой возможности. Его хозяин дружил с отцом Фато, они постоянно говорили о торговле, менялись слухами. Веснушка же любил это место потому, что ему было с кем поиграть.
Теперь же дерево дома почернело, улица поросла многолетними сорняками точь как в Далай, а от крыши осталась только половина.
— Господин Джишима! — позвал Веснушка, — я сын Лиданя.
Тишина.
Фато постучал, не дождавшись ответа, вошел в знакомый коридор. Прошагал по скрипучему полу.
Шорох.
— Господин Джишима, я сын Лданя, мы с вами…
Раздался грохот.
«Лучше бы мне валить…» — подумал Фато, вспомнил торгашей в лавках и просьбу Рюги. Но все-таки распахнул дверь.
Девчонка.
Лет двенадцати, с глазами на выкат в рваной одежде, она схватила дубинку.
— Я не причиню вреда! — воскликнул Веснушка.
Бродяжка не отпустила оружие, подтащила мешок, покидала в него огрызки черного хлеба. Начала надвигаться на Фато.
Тот вышел в коридор с поднятыми руками.
Девочка оттеснила его подальше и пошла спиной к выходу.
— Прости, а ты не знаешь торговца Джишиму? — спросил Фато.
Пол под шагами бродяжки не издавал ни звука. Мальчишка поглядел на ее тощие руки и впалые щеки, лицо показалось едва знакомым. Веснушка потянулся снять рюкзак.
Девочка побежала к выходу.
— Постой, у меня есть еда!
Бродяжка открыла дверь и споткнулась о порог, она бы грохнулась на ступеньки, если бы не уперлась в чей-то круглый живот.
(Тюрьма Чида, вечер того же дня)
— Старик, ты уже гадил дважды, может, хватит а! — кричала Рюга на вонючку из соседней камеры, который снова сел на горшок.
Гон привыкла к его вони, но когда бродяга справлял нужду, она приходила к пониманию — в носу еще не все отмерло. Старикан не говорил, лишь иногда улыбался и махал. — «Ему лет сто,» — подумала гон, сдерживая рвоту.
Старик облегченно вздохнул.
— НУ ВСЕ!
Красные кости вцепились в решетку. Рюга выдернула железяку с мясом, чем обвалила половину арки, поглядела на старика, сформировала череп поверх лица, поклацал челюстью. Духовая черепушка повторила каждый жест. Дед оказался настолько блаженным, что даже не посмотрел на ее, лишь без крутил на ладони пару волосков из носа да щепку от кровати.
— Ах ты! — Гонкай шмякнула о решетку.
Старик повернул голову, как святая корова. Рюга закашлялась от запаха и пошла к выходу.
Стражник, что встал у нее на пути, сполз по стенке, когда увидел в темноте коридора светящиеся кости.
— Топор мой где? — спросила Рюга.
Лишо указал дрожащей рукой в сторону выхода.
Когда гонкай вышла в широкий зал, там стоял птичник, который докопался до нее на площади и натравил стражу. Рюга даже запомнила его имя — Нао.
— Кто ее выпустил? — крикнул он на часового.
— Не-не знаю, господин!
— Неважно, отставить оружие. — Лишо-птичник прошагал к Рюге.
— Сдерживаться не буду, ушастый, — процедила она.
— Вы свободны, приносим свои извинения.
— А? — Рюга уперлась в бока. — Топор верни.
Нао поглядел на часового. Он и еще два стражника вытащили секиру, не удержали и уронили на пол. Металл был таким плотным, что не издал ни звона, ни лязга, просто оставил отпечаток на досках.
— То-то, — буркнула Рюга, продолжала сверлить Нао красными глазищами, — ничего больше сказать не хочешь?
— Господин Тин Чи, просит вас покинуть город до заката.
— Слышь, у меня дело тут!
— Мне отдали приказ оповестить вас, и выпроводить в случае сопротивления.
Рюга наклонилась.
— Мне отдали приказ оповестить вас, — покривлялась Рюга. — Ты в курсе, что ваш город — часть Холмов. Вы обязаны оказывать содействие пилигримам и…
— Господин Тин Чи подтвердил, что вы не пилигрим.
— Чего?
— У нас есть информация, что вы лишь претендент.
— У меня полные права, урод.
— Да, но они распространяются только на провинцию Далай, — под черными волосами Нао Рюга разглядела голубую радужку. — Прошу не упорствовать и покинуть город…
— Завались, белка. — Гонкай выпрямилась, — отведи меня к своему городовому.
— Я тебе не подчиняюсь, — проговорил Лишо.
Рюга пихнула птичника, подняла секиру. Когда подошла к выходу, стражники расступились безо всяких приказов.
Через полчаса Рюга нашла ратушу — высокое здание, в красно-желтых цветах, не в пример Далайским, было ухожено безупречно, ни единой травинки, трещинки или пожухлости гонкай не заметила.