— Ну что, соколики, дождались, — когда сотники собрались в его палатке, сообщил командир полка. — Только что был в палатке у бригадного воеводы, тот, значит, вернулся от князя. Субэдэй соединился с Бурундаем. Отступать им дальше уже невместно, потому как за ними уже земли их империи. И они не Чингизиды, а потому положение их станет в этом случае незавидным. И без того, Батый к ним не испытывает любви, а он нынче набирает вес. И в отличии от них у него на юге дела идут гладко. Так что, драка будет. И драка страшная.
— И сколько их набралось? — поинтересовался Михаил.
— Вдвое против нашего, — ответил полковой воевода.
— А не лучше ли было бы соединиться с булгарами, да вдарить вместе? — поинтересовался один из сотников.
— Князь Тараканов считает, это рискованным. Вместе с булгарами мы еще не бились, и как они поведут себя не ведаем, а у монгол порядок в войске крепкий. Как бы и не покрепче нашего. Так что, драться станем сами. Готовьтесь.
— Слушаюсь, — едва ли не хором ответили десять сотников.
— Да. Рощин, ты со своей сотней поступаешь под мою команду. А свою сотню я выставляю в общий строй, — уточнил воевода.
— Слушаюсь, — ответил Михаил.
Ну что ту сказать, верное решение. У него ведь под командой сейчас по сути всего лишь взвод. А что до драки… Ох, чует его сердце, сеча выйдет столь знатной, что достанется испить из этой чаши всем без исключения.
Эпилог
— Ну и как вам это нравится, — Щербаков устремил на Кудрявцева победный взгляд.
— Ерунда, — отмахнулся историк, от выпада физика и руководителя проекта. — на лицо систематическое влияние нашего современника на протяжении почти полутора веков.
— Но вы до последнего не верили в то, что это вообще возможно. Вы настаивали на том, что каток истории неумолим и он непременно раздавит все начинания прогрессора.
— Повторяю, непрерывное влияние на протяжении полутора веков, — гнул свое историк.
— Ничего подобного. Первые двадцать лет, несомненно. Но в последующих событиях Михаил уже не принимал активного участия, — категоричным тоном возразил физик.
— То есть, вы хотите сказать, что две случайности завязанные именно на него не спасли Русь от усобицы? Он тут вообще ни при чем?
— Не факт, что Ростислав и сам не управился бы с этой напастью.
— Вы же сами не верите в это, Макар Ефимович, — пренебрежительно взмахнул рукой Кудрявцев.
— Еще как верю, — наливая в стопки коньяк, возразил Щербаков. — усобица конечно вышла бы серьезная, но сами посудите, стоило только лично Ростиславу вырваться из сечи, и он встал бы во главе новой армии. Пять надельных полков, это далеко не все войско. А там и Данила пресек бы на корню любые потуги полоцких князей путем личного устранения.
— А Новгород и Псков!?
— Так я и не возражаю, что драка вышла бы знатной. Но как результат Ростислав всех нагнул бы.
— Опять все завязано на одного человека.
— Ничего подобного. Как показала практика, его сын не менее талантливый военачальник и предан идее единой Руси. Как и другие его братья. Так что, Мстислав не лишился бы поддержки в любом случае. А там на престол взошел бы уже Всеволод, который оказался куда лучше своего отца. Словом, я уверен, что все одно, все сладилось бы. И да, я уверен, что даже без новшеств привнесенных Михаилом, единая Русь выстояла бы перед монголами, — протягивая стопку Кудрявцеву, убежденно произнес Щербаков.
— Ну, тут вы не открыли Америку. С этим я и не подумаю спорить. У Руси было все для того чтобы не просто выстоять, но победить в этой войне. Не хватало только единства и крепкой вертикали власти. Так что, пушки и греческий огонь конечно хорошо, но главное это единое государство. И кстати, Михаил это прекрасно осознал, потому что не стал вводить тот же порох и более прогрессивное вооружение.
— Вообще-то, как по мне, то одни эти газогенераторные пушки, та еще вундерваффе. Н-но… Мы отвлеклись. Так я был прав?
— Повторяю, это результат непрерывного воздействия на протяжении полутора веков.
— Да что же ты будешь делать. Снова здорова. Да не воздействовал он. Сработал задел первых двадцати лет. Все остальное уже несущественно. Даже развитие еще двух металлургических центров в Осколе и Корчеве, не имело решительного значения.
— А вот тут позвольте с вами не согласиться, — вновь встал в позу историк.
Бог весть сколько еще продлился бы этот спор, но в этот момент дверь распахнулась и к ним буквально вломился ассистент Кудрявцевва. Оба доктора наук удалились в кабинет Щербакова, чтобы выпить по стопочке коньяку, попутно заключив пари. Историк был убежден, что история не любит сослагательных наклонений, и если бы да кабы, это не про нее. А потому она пройдется катком по всем начинаниям Романова.
