Впрочем, последняя была на высоте. Порубежные бояре все время находились в тонусе из-за постоянных пограничных стычек. Остальные нередко участвовали в военных походах. В том числе и заграничных. Так что, расхолаживаться было некогда. Что способствовало высокому уровню боеготовности…
Что же до самого Михаила, то он сосредоточил все свои усилия на хозяйственной деятельности. Так, уже через несколько лет Оскол превратился во второй металлургический центр Руси. Причем, по динамике развития серьезно превосходил Рудный и Пограничный.
Разумеется это не могло не привлечь внимания как степняков, охочих до добычи, так и бояр с князьями, которые не могли спокойно спать, наблюдая богатство других. Вот тут-то и пришлось Романову вертеться как угрю на сковороде. И ладно еще кочевники, которые раз за разом получали отлуп, и откатывались обратно в степь. Благо он еще не разучился комплектовать и обучать ополчение, и не испытывал затруднений со средствами. Куда труднее приходилось отбиваться от всевозможных интриг.
В результате, Михаил решил пойти на поклон прямиком к великому князю. Благо порубежные бояре замыкаются именно на центральную власть. Вообще-то, с них подати не берутся. Но кто же станет терпеть такое безобразие. А потому в его случае как обычно вышло исключение.
Так он стал платить полагающуюся десятину, все железо и сталь, за исключением потребных для внутренних нужд, сдавались в казну по твердым ценам. Ну и под занавес, именно на плечи боярина Романова ложилось содержание вновь сформированного надельного полка, расположившегося в окрестностях растущего града Оскола.
Перебор? Э-э не-эт. Нормально разошелся с великим князем краями. А там и царь Владимир подтвердил указ своего отца. Так что, город разрастался год от года, а Романов оказался единственным боярином на Руси владеющим крупным градом, с казной на зависть иным князьям.
И владения свои расширил за счет договоренностей с половцами. Конечно тут не обошлось без брака по расчету, но ему к этому не привыкать. Жена ему досталась горячая и своенравная, пришлось осаживать и ставить на место. Но ничего. Управился. Хотя любви про меж них и не было, зато народили шестерых детей.
Развернув в Осколе металлургическое производство Михаил решил параллельно заняться селекционной работой. Памятуя о том, что сильные, выносливые, неприхотливые и долгоживущие мулы у русичей не пользуются популярностью, он решил вывести породу лошадей тяжеловозов, благо успел кое-что об этом почитать в своем мире. Но тут уж как говорится только методом проб и ошибок.
Не забыл и боевых конях. Ахалтекинцы конечно хорошо, но латник для них все же тяжеловат. Да и в выносливости они изрядно проигрывают степным лошадкам. А ведь именно они и являются основными противниками Руси. Ну и такая их излюбленная тактика, как ложные отступления. Новая порода должна была чуть ли не обнулить этот прием. Для этого новую породу должны были бы отличать сила, скорость и выносливость.
С романовским тяжеловозом удалось управиться довольно быстро. Всего каких-то десять лет. А вот с боевой лошадью пришлось помучиться. Работа затянулась на долгих семьдесят лет. Пока возились с ее выведением, получили породу романовских рысаков, способных за десять часов пробежать в упряжи до ста пятидесяти километров.
В результате романовская боевая порода появилась сравнительно недавно, всего-то двадцать пять лет назад. И завершить эту работу довелось лишь младшему внуку Михаила, лошаднику от бога, который дневал и ночевал на конюшнях еще при жизни деда.
Стоят такие лошади недешево. И как уже упоминалось, порода получилась весьма своенравная и капризная. И тем не менее, за ними выстроилась самая настоящая очередь. А бояр, так и вовсе обязали для южных и восточных походов дружины иметь именно на этих лошадях. Дабы лишить кочевников их преимущества в маневренности и стремительных длительных переходах.
Правда, полков восседающих на таких скакунах пока еще очень мало. Все же разведение лошадей, это не промышленное предприятие. Но порубежники в степных районах пользовались приоритетом, закрепленным указом царя, а потому долго в очередях им стоять не приходилось.
Умер Михаил в тот раз тихо, в своей постели, в окружении родных. Было желание отправиться в какой поход, да покончить все разом в бою. Самому себя убивать как-то не хотелось. Но удержался. Побоялся, что его начинание с выведением новой породы заглохнет. Больно уж хлопотно, и со слишком незначительными результатами продвигалось дело.
С третьим пришествием не задалось. Попал он в тело пятидесятилетнего ветерана, лишившегося ноги и с покалеченной правой рукой. Доживал он свой век тихо, успев обзавестись семьей, чтобы не остаться без догляда, и став мельником. Не самый худший вариант для ветерана вышедшего в тираж.
Правда, Михаила такое житие устроить не могло. Поэтому он быстренько привел дела в порядок, благо старший сын уже помощник, а жена особа боевитая, так что не пропадут. После чего рванул по бездорожью в сторону Оскола. В прямом смысле этого слова, так как на дворе была осенняя распутица.
