Пятнадцать годочков, росточка вполне соответствующего его возрасту, зато сложением слишком уж худощав. Узнал его Михаил сразу. Младший сын Марфы. Получается, его внук. Ну что тут сказать, в вежливости Глебу не отказать. И гонором не отличается. Ведь княжич, но и не думает козырять своим происхождением. Да и одет, ни как босяк какой, но и без особых изысков. Добротная и качественная одежда. Хотя, да, не из дешевых.
— С чего бы мне драться, княжич, — хмыкнул Михаил, убедившись, что изделие не пострадало, и вновь заворачивая его в тряпицу, — То просто поговорка такая. К слову пришлась. Но вам все же разумение иметь нужно, где кататься. Эдак ить и покалечить народ можно.
— Откуда меня знаешь? — вздернул бровь юноша, явно не желавший выделяться на общем фоне.
— Видел как-то по осени в Переяславле, когда ты глупости вещал, а потом морду набил одному много о себе думающему.
— Когда это я глупости говорил, — тут же раскрасневшись, набычился он.
— Глеб, ну чего ты пристал к человеку. Извинились. Никого не покалечили. Дядечка, мы пойдем?
— Анфиса, вы идите. Я потом догоню.
Ага. Не нравится мальцу, когда кто-то сомневается в его знаниях. А то как же. Он ведь умный. В свои пятнадцать уже в университете учится. Причем, уже второй год. Получается, в четырнадцать поступил. Так что, котелок у него варит хорошо.
— Так, когда я глупости говорил? — в голосе явственно видны не только любопытство, но и уверенность в собственной непогрешимости.
— Когда говорил, что воинские походы тебе ни к чему. Что способы как бить половцев и не только, уже давно испытаны и опробованы еще твоим дедом, и совсем не обязательно отправляться в поход, чтобы бить ворога.
— И в чем же я не прав?
— В том, что любая теория без практики мертва. Опыт, приходит с годами и неустанным трудом. А уж что касается командования войском, и даже всего лишь одним десятком, так и подавно. Люди не шахматные фигурки, которые двигает игрок. Сколько нужно дать вою на отдых. Каким выйдет переход по тоем или иным местам. Как правильно выбрать место для схватки и использовать возвышенности, овраги, реки, ручьи или мочаки. Много всего, нужно знать и учитывать, чтобы добиться победы.
— Ну так для того есть воеводы, а у них полковники. Я ставлю им задачу, они решают, как ее выполнить, — пожал плечами Глеб.
— Ты меня не слышишь, княжич. Люди это не шахматные фигурки. Помимо выучки, воины должны еще и верить в того, кто ведет их в бой.
— Ну так пусть верят в своих командиров.
— А ты им тогда на что?
— Я князь, и отдаю приказы, коие они должны выполнять.
— Должны? А с чего они должны-то? О заговоре, что случился по осени слышал?
— Да
— Сколько человек придали смерти знаешь?
— Многих.
— А сколько среди них было простых воев?
— Ни одного. Только командиры.
— А почему?
Парень честно попытался дать ответ, но не знал его. И было видно, что это его невероятно злит. Наплести что-либо он конечно мог. Предположить в конце концов. Но ответа не знал. И похоже не интересовался этим у старших.
— Не знаешь? — поинтересовался Михаил.
— Не знаю, — искренне ответил Глеб.
— А меж тем, все просто. Умысла на предательство у воев не было. Они пошли за тем, кому не раз вверяли свои жизни. За тем, кто делили с ними тяготы и лишения воинских походов, радость побед, и горечь поражений. Кто ставил свою жизнь на одну чашу весов вместе с ними. Они шли за своими командирами, за теми, кого считали вправе отдавать им приказы. И вновь под руку великого князя их привел не его посланник, а командиры, оставшиеся верными присяге. Потому что воины надельного войска пошли именно за ними. Может и настанут времена, когда князю не нужно будет ходить в поход с войском. Но сейчас воины готовы видеть над собой только своего. А таковым можно стать для них лишь в походе.
Ну, может из Михаила и так себе воспитатель. Зато Глеб явно не глуп, и не гонорист, потому как видно, что задумался над словами незнакомца. Вот и хорошо. Глядишь толк выйдет.
— Ладно, гуляй пока молодой, княжич. Поди девчата заждались. А я пойду. Хочу к князю поспеть.
— А зачем тебе к нему? — поинтересовался Глеб.
— Не на тебя жаловаться. Не переживай.
— Я ничего такого не сделал, чтобы дядя стал меня пороть. Он любит разные механизмы, а у тебя в тряпицу какой-то короб завернут.
— Все верно. Механизм это. Причем такой, что принесет большую прибыль казне.
— Так может тебя проводить. Со мной всяко проще будет попасть к нему.
Ага. Дядя значит любит механизмы. А сам-то. Вон как глазки загорелись.
— Ну проводи, коли времени своего не жалко.
Странное дело, но в душе опять ничего не шевельнулось. Словно и не его внук стоит перед ним, а какой-то посторонний подросток. Да, он ему нравится, и располагает к себе. Воспитанный, умный, хваткий, прямо любо-дорого. Но только и того. И признаться, данное обстоятельство Романову не понравилось. Не правильно это как-то. Ведь это его внук. Но в то же время, Михаил ничего не может с собой поделать. Вот нет родственного тепла в душе, хоть тресни.
Сын
