— А для чего же тогда это богатство содержишь. И все за то, что оно не простаивает.
— А вот это уже не твоего ума дело, — открывая толстую дубовую дверь, произнес он.
В помещение вошла девка, в распахнутой шубке. В руках две кружки, и кувшин со сбитнем. Последний они пристроила на краю горна, чтобы оставался горячим. Пустую кружку поставила на стол, а с полной направилась к Романову. Подойдя к нему она потянулась было к носу, дабы зажать его, но Михаил отвернулся.
— Не нужно. И так выпью, — произнес он.
Тогда она ласково улыбнулась и приподняла его голову, чтобы удобней было пить. Он с удовольствием выдул сбитень, с характерными нотками вкуса зелья правды. Хорошо приготовлен, между прочим. Жаль только холодноват.
— Данила Ильич, просьба одна есть, — допив, произнес Романов.
— Говори.
— Ты пока со мной не закончишь, Ксению-то не трогай.
— За мной зряшного изуверства никогда не водилось. Не станет нужды, никто ее пытать не станет. Расслабься. А Машенька тебе поможет, — кивая на девушку, произнес боярин.
Тем временем та с многообещающей улыбкой сняла с себя шубку, потом призывно извиваясь телом, избавилась от сарафана. По зимней поре на ней обнаружились шерстяные панталоны. К слову, привнесенные именно Михаилом. Заботился он о женском здоровье. Ему рождаемость нужно было поднимать, а не полагаться на естественный отбор. И результат был.
Марии на вид лет двадцать пять. И мастерицей она оказалась ничуть не хуже Ксении. Знала как возбудить мужчину, и как доставить ему удовольствие. Как ласки превратить в сладостную пытку. Словом, профессионал, что тут еще сказать.
Только в этот раз ей попался неправильный клиент. Тело реагировало вполне ожидаемо. Потому как разум в его реакции не участвовал совершенно. Зато разум не желал поддаваться. Михаил смотрел на нее с нескрываемой иронией, время от времени переводя взгляд на Данилу.
Тот сидел в углу, попивая горячий сбитень. При этом взгляд его все больше мрачнел. Так как на все вопросы девки, у Михаила неизменно находился ироничный ответ. Порой прилетало и ее начальнику.
Наконец Строев усомнился в том, что в первой кружке имелось зелье. Достал из кошеля склянку и наполнив пустую тару повторно, щедро плеснул в нее новую порцию. Михаил с самым искренним видом поблагодарил его за горячий напиток, который теперь оказался куда вкуснее.
— Ну и как такое возможно? Ты выпил противоядие? И когда бы успел? Более часа минуло, как тебя схватили. Оно уже не подействует, — выгнав девку, произнес Данила. — Никак Федор нашел какое иное зелье?
— А может все проще. Скольких ты знал, кто мог противостоять зелью правды? — хмыкнув, поинтересовался Михаил.
— Только одного.
— Так может я и есть он.
— Михаил Федорович погиб. Я лично видел его в гробу. Да и не можешь ты быть им.
— Ну так, тело, это всего лишь сосуд, наполненный душой. Витал мой дух, витал, да волей господа оказался в опустевшем теле, из коего выбило прежний дух.
При этих словах, Данила непроизвольно перекрестился.
— Брось. Ты никогда не был особо набожным, — покачав головой, произнес Михаил. — Так что сталось с Петром, его семьей и Алией. А, Данила? Как так случилось, что вы с Федором и Ростиславом извели их всех?
— Ты не можешь быть Михаилом.
— Конечно не могу. Как не могу знать и о том, что однажды стрела пробила тебе мошонку, и повезло тебе лишь тем, что она была бронебойной, да я случился рядом. Чего смотришь, Данила? Ты спроси меня о том, что знать могли только ты и я. Мне конечно не сложно и самому, так как память у меня не в пример твоей. Да только откуда мне знать, что ты помнишь, а о чем уж накрепко позабыть смог…
И боярин спросил. Потом еще. И снова. Их игра в вопросы и ответы длилась чуть не час. Бывало и такое, что Данила бросал на Михаила победные взгляды, будучи уверенным в том, что подловил самозванца. Но после выяснения всех обстоятельств, оказывалось, что это именно его подвела память.
Наконец настал момент, когда Стоева оставили последние сомнения. Он долго стоял молча рассматривая Михаила и смотрел ему в глаза, стараясь понять необъяснимое. Постепенно в нем крепла вера в происходящее, что Романов отмечал, наблюдая за малейшими изменениями его выражения лица.
Наконец Данила принял решение, подошел к столу, налил в кружку сбитня. Плеснул туда из склянки зелье, и единым махом выпил. Сел на стул, и вновь посмотрел в глаза Михаила.
— Я тут достаточно долго. Ты все видел. Противоядие мне было не принять. Склянка с зельем была на виду. Как быть ты знаешь.
Пока не подействовало зелье, он вызвал из-за двери стражу, и приказал привести Ксению. Не прошло и минуты, как она оказалась в пыточной и с нее сняли кандалы. Михаил ободряюще улыбнулся, и указал на сидевшего боярина, на лице которого постепенно появлялось блаженное выражение. Она недоумевающе посмотрела на Романова, но тот только ободряюще кивнул, и опять показал подбородком на хозяина Озерного.
— Кто велел убить Петра, его семью и Алию? — видя, что Ксения довела клиента до нужной кондиции, поинтересовался Михаил все так же будучи прикован к дыбе.
— Мономах, — блаженно вздохнув, ответил Данила.
