— Не совсем так: В конце концов, кто-то может плюнуть на этот самый баланс интересов. У кого-то могут не выдержать нервы. И священные коровы время от времени попадают под грузовики:
— И тогда его могут убить?
— Могут убить. Могут сделать инвалидом. Боюсь, что он никогда еще не подходил так близко к опасной черте. Но в настоящее время он, скорее всего, жив.
— И что мы можем сделать?
— Малдер опасен для них, поскольку почти добыл неопровержимые улики. Почти, подчеркиваю это. Я знаю, где можно добыть действительно неопровержимую улику:
— Продолжайте.
— И — обменять ее на жизнь Малдера.
— Продолжайте же!
— Существует так называемый Центр биологических исследований, работающий под прикрытием Министерства сельского хозяйства. Высшая степень секретности. ФортМарлин, Мэриленд. Там хранятся образцы первичной ткани.
— Первичной?…
— Инопланетная биологическая ткань. И перестаньте меня перебивать.
— Я не перебиваю. Вы просто так медленно и непонятно говорите:
— Успокойтесь. Для агента ФБР вы слишком эмоциональны.
— Я спокойна. Итак?…
— Вы забираете там эти образцы:
— Почему я?
— Потому что меня пристрелят на дальних подступах.
— Я забрала. Дальше?
— Дальше вы передаете их мне, и я договариваюсь об освобождении нашего общего друга.
— Кто мне их выдаст? В лаборатории высшей степени секретности?
— У вас будут соответствующие полномочия.
— Какова вероятность того, что меня не пристрелят на дальних подступах?
Г. Г. внимательно посмотрел на нее, чуть наклонив голову.
— Процентов тридцать, я думаю. Может быть, тридцать пять.
— Когда будут готовы бумаги?
— Там не используют бумаг, — сказал он. — Только магнитные карты и устные пароли.
По вестибюлю Центра водили экскурсантов. Там экспонировалась какая-то выставка, посвященная выведению чистых линий скота. Экскурсанты были китайцы, и экскурсовод, похожий на викинга, бойко болтал по-китайски.
Скалли нужен был лифт. Но не тот, который вызывается кнопкой, а тот, который вызывается только магнитной картой.
Она постояла, подождала. Лифт пришел абсолютно бесшумно.
Она вошла внутрь и нажала единственную кнопку. Дверь закрылась. Загорелось табло: «Скажите, пожалуйста, пароль».
Разумно, подумала она, если шпион не знает пароля, его берут прямо в лифте.
— «Зеленый корабль, семь-пять-один», — проговорила она отчетливо.
«Пароль принят.» Лифт тронулся так мягко, что Скалли не сумела определить, куда он идет: вверх или вниз.
А можно шпона и не брать, подумала она. Просто в полу открывается люк, и: и всё.
Ей захотелось за что-то уцепиться руками, но стенки лифта были отменно гладкие.
Еще более плавно, чем трогался, лифт остановился. Створки двери разъехались.
Вестибюль, и два коридора: розовый и синий. Ей — в розовый.
Это она помнила.
Автоматические двойные двери, тамбур. На случай разгерметизации в том числе.
В тамбур впускают, похоже, всех — дверь открылась.
Выпускают только по паролю:
— «Яблоко в день:» «Пароль принят.» Дверь направо, дверь налево. Нам дальше.
Ага, вот.
«Гипотермическое хранение. Осторожно, сверхнизкие температуры! Вход только по специальным пропускам!» Магнитная карточка.
За дверью — живой охранник. Почему-то к этому Скалли оказалась не готова.
— Слушаю вас.
Скалли смотрела на него, не в силах даже моргнуть.
Сверхнизкие температуры: Ее саму будто окунули в жидкий азот.
— Мисс:
— Да-да: — она очнулась. — «Настоящая власть».
— Прошу вас. Четвертый сектор:
Она кивнула и вошла.
Здесь действительно было холодно. Или казалось, что холодно. Сияние этих матовых металлических плоскостей:
Вот он, четвертый сектор.
Сто шесть ячеек. Ей нужна тридцать первая, или семьдесят первая, или семьдесят девятая.
Все остальное — мертвый лес.
Она надела толстые перчатки и потянула на себя ящик. Тут же хлынула волна настоящего, не воображаемого, холода.
Дымящийся азот.
Скалли подняла из этого тумана металлический сосуд Дьюара, сняла с байонетов крышку, потянула вверх рамку. В рамке, пронзенный спицами по всем трем осям, покоился эмбрион.
Примерно семимесячный: на первый взгляд.
Потому что уже на второй взгляд было ясно, что это вообще не человек.
Г. Г. опоздал на четверть часа. Скалли ждала его в условленном месте, на мосту через Потомак. Дождь то припускал, то переставал. Дул липкий холодный ветер.
Сейчас, в четыре утра, движения через мост не было почти никакого.
Наконец в зеркале заднего вида появился темный «Крайслер», дважды мигнул подфарниками и остановился в полусотне ярдов. Скалли подхватила коробку и вышла из машины. Я должна к нему идти: под дождем, почти под снегом:
Она чувствовала, что устала до последней степени и может наделать глупостей. Держись, Старпом, вспомнила она отца.
— Вы опоздали, — сказала она Г. Г.
Он смотрел на нее из темноты салона.
— Принесли?
— Да.
— Они согласны произвести обмен. Я отнесу им: посылку.
— Нет, сэр. Я сама: — она сглотнула, — произведу обмен.
Он включил маленькую лампочку-подсветку. Теперь она видела его лицо.
— Послушайте. — сказал он. — Я. Договаривался. С ними. Они ждут меня. Вас они не ждут. Не усложняйте ситуацию:
— Я вам не доверяю:
— Вам больше некому доверять!
