Солдат, разоруживший Михаила, встал по стойке «смирно» и поднес руку к виску:
— Разрешите доложить, товарищ лейтенант?
— Докладывай, — один из идущих остановился.
— Вот, товарищ лейтенант, с той стороны приполз. Говорит – летчик наш, из сбитых. Оружие я у него изъял.
Солдат протянул командиру пистолет Михаила.
— Видел я всю эпопею, сейчас разберемся. Пошли! Сахно, иди впереди, поглядывай на всякий случай.
Командир пошел впереди, за ним – Михаил, замыкал шествие Сахно, державший на изготовку винтовку Мосина с примкнутым штыком. Случись побег – да он просто развернуться не сможет в узкой траншее: трехлинейка со штыком метра полтора будет.
Траншея сделал поворот, еще один… Лейтенант откинул в сторону брезентовый полог:
— Заходи.
Михаил шагнул в темноту, ударился обо что-то.
— Осторожнее, «буржуйку» завалишь! Лейтенант протиснулся за Михаилом, зажег спичку, от нее – светильник. Такой Михаил видел впервые. На составленных вместе пустых снарядных ящиках стояла сплющенная вверху снарядная гильза, в которую был заправлен фитиль, горевший неверным, колеблющимся чадящим пламенем.
Землянка была очень тесной – два на полтора метра.
Лейтенант протянул руку:
— Документы!
Михаил достал из нагрудного кармана документы и протянул их лейтенанту. Командир зажег фонарик, прочитал удостоверение, направил свет в лицо Михаилу. Тот зажмурил глаза.
— Вроде похож. Держи! Лейтенант вернул документы.
— И пистолет верни, — напомнил ему Михаил. Лейтенант достал из кармана и протянул Михаилу отнятый при задержании пистолет – тот сунул его в кобуру.
— Да ты садись, летун, ящики сзади. Михаил уселся на пустой снарядный ящик.
— Пить будешь?
Не дожидаясь ответа, лейтенант достал из ящика бутылку водки, две алюминиевые кружки, разлил.
— Давай – за возвращение, — он поднес кружку к губам.
За такой тост грех не выпить. Михаил сделал большой глоток. Горло обожгло. Водка теплом разлилась по желудку, ударила в голову. Закуски не было.
— Ты как у немцев транспортом разжился? — спросил лейтенант, затягиваясь «Беломором».
— Сбили, шел к своим. А тут колонна немецкая транспортная, позади нее – бронетранспортер. Я за деревом залег. Водитель с пулеметчиком облегчиться захотели. Остановились совсем рядом – даже двигатель не выключили. Ну я их и застрелил. Хотел сначала пешим, да соблазнился – броня все-таки, да и быстрее, чем ногами.
Лейтенант засмеялся:
— Ага, летчики ножками не привыкли. Им или летать, или ездить. Жалко, что у немцев «Опель-капитана» не оказалось.
— Это что еще такое?
— Машина легковая.
— За броней спокойнее.
— Аэродром твой где, летун?
— Пятидесятый ближнебомбардировочный авиаполк, командир – Иванов. Базируется под Тулой, недалеко от Болохова.
— Далековато!
— У тебя связь с полком есть?
— Откуда? Только через посыльного. Я взводом командовал, да командира роты три дня назад снарядом убило. Я теперь – ротный, а в роте всего сорок человек осталось. Связиста нет уже три недели.
— Хреново.
— Еще как хреново, Сергей. Комполка говорил, что приказ есть – летчиков, вышедших из немецких тылов, сразу в свои полки отправлять. Правда, сам я этого приказа не видел и тебя до утра бы оставил, да только днем немец головы поднять не дает. Где шевеление заметят, сразу бьют из пулеметов да из минометов. Так что дам я тебе сопровождающего – и иди в штаб полка. Сахно!
Откинулся брезентовый полог, показалась голова солдата:
— Я!
— Отведи летчика в штаб полка.
— Слушаюсь.
— Ну давай, летчик, иди. Летай, бомби этих гадов. Сильно давят, продыху нет.
— Спасибо, лейтенант.
Михаил вышел из тесной землянки и направился вслед за солдатом.
— Закурить не будет, товарищ летчик?
— Извини, не курю.
— Жалко.
Дальше шли молча. Выбрались из траншеи, затем – перелеском, потом – полем. За ним показались избенки какой-то деревушки. Сахно направился к одной избе, стоявшей в центре.
— Стой, кто идет?
От забора отделилась тень часового.
— Так то ж я, Сахно. Ты чего, Алексей, не узнал?
— А как я тебя узнаю, когда темно?
— Хватит болтать, я вот товарища летчика привел к командиру полка – командир роты приказал.
— Так комполка спать уже лег – время-то позднее.
— Буди. Я его с рук на руки сдать должен.
— Он двое суток на ногах – пожалеть мужика надо.
— Тогда к начальнику штаба.
— Это можно, — часовой прошел в избу. Отсутствовал он минут пять, а когда вышел, махнул рукой: – Заходите, товарищ летчик!
Михаил зашел в штаб. Часовой провел его к одной из дверей, постучал. Услышав разрешение войти, распахнул дверь, и Михаил перешагнул порог.
За столом сидел худой, смертельно усталого вида капитан с темными кругами под глазами.
— Здравия желаю, товарищ капитан! Разрешите представиться – младший лейтенант Борисов. Был сбит вчера при выполнении боевого задания, вот – вышел из вражеского тыла.
— Вышел – это хорошо, это ты молодец. Документы, — Михаил протянул документы. Капитан внимательно их изучил, кивнул удовлетворенно и вышел из комнаты. Вернулся через четверть часа.
— Телеграфировал в штаб дивизии, сказали – есть такой полк, только связи с ним нет. Завтра утром полковой комиссар в политотдел дивизии едет, вот с ним и отправишься.
