- Ну, вторым пилотом. На самолете нашем. Чего тебе дома-то сидеть без меня? А вместе и летать легче, и мир посмотрим, впечетлениями делясь. И вообще я тебя люблю и скучать без тебя не желаю!
Вот случалось ли видеть вам, мои дорогие маленькие радиослушатели, как маленькой девочке-сластене большую красивую конфетку нежданно дарят? Вот мне Катя всю пантомиму совершенно счастливой девочки и исполнила, подпрыгивая и кружась на одной ножке, радостно хлопая в ладошки и восторженно при том вопия нечто любовное. Исполненое энергичной грации зрелище пробрало не только меня, впечатлительного, но и почтеннейшую публику в лице патрульно-караульного на вышке. Он даже поаплодировал. Велел я ему от службы не отвлекаться, а наблюдать сектор в зоне его ответственности. Поскольку мы с Катей, а если точнее она со мной, целоваться затеяли со всей серьезностью. И тут нам лишние зрители стали решительно ни к чему. Спрятались мы за самолет от взоров нескромных, завидущих и нацеловались вволю. А кто нам запретит? Хотим, и целуемся.
Потом посадил я ее в левое кресло и велел двигатель запускать. Сначала процедуру наизусть она мне отчитала. Чтобы от зубов отскакивало. Потом по смыслу происходящих при запуске процессов пояснения сделала. Потом, на седьмой круг всплакнуть удумала. Главное я от нее понимания добивался, что именно происходит. Первое дело - раскрутить ротор. Включаешь тумблер 'зажигание', потом тумблер стартера, и раскручиваешь ротор турбины до скорости 10-12 процентов по прибору NG, указующему скорость вращения газогенератора. При этом, в чем самый цимус и состоит, подачу топлива на форсунки необходимо полностью перекрыть отсечным клапаном командно-топливного агрегата - это когда крайний левый рычаг находится в положении ПОЛНОСТЬЮ НА СЕБЯ. Иначе остаточного давления в форсунках хватит, чтобы забрызгать топливом колеса турбинки. Каковое и воспламенится в означенной полости при запуске. И бабахнет так, что разнесет ея всю. До самых педалей и далее, вплоть до кормового унитаза.
Потому, сначала надо создать в полости турбины мощный поток воздуха, который процентов на восемьдесят используется для охлаждения газовоздушного тракта и лишь на двадцать - в качестве рабочего тела. И только разогнав как следует ротор, подаем топливо на форсунки, для чего переводим рычаг командно-топливного агрегата в среднее, оно же - основное рабочее положение.
Через полчаса моих занудливых придирок и последующего замирения Катюхиного бешенства - шаг винта вперед до упора, сектор газа в среднее положение, рычаг командно-топливного агрегата в крайнее заднее положение, рычаг аварийной отсечки топлива вперед до упора, включаем аккумуляторную батарею, орем 'АТВИНТА!', включаем стартер, включаем зажигание, наблюдаем давление масла в двигателе и указатель оборотов турбины. Запел стартер. Завыла, раскручиваясь, турбина. Десять процентов, еще надо немного. Двенадцать! Рычаг командно-топливного агрегата в среднее положение. Заревела голубушка! Стартер взад. РУД взад, на малый газ. Авионику включить. Вот и запустились мы с Божьей помощью, помолясь поэлементно.
Прогрелись, связались с диспетчером, нахально присвоив себе позывной 'Карнаш', чем вызвали одобрительный смешок руководителя полетов. 'Чудеса на виражах' тут тоже популярны. Получили разрешение на руление и по полю елозить принялись, крылышками потряхивая. Двойная польза. И качество сборки проверим, и Катя руление освоит. Тут-то попросторнее, чем на Олимбое будет. Двенадцать квадратных километров. Шурши родимая! Она и шуршала, пока вся не взмокла. Но мастерство не пропьешь. Драйвер она природного таланта. Катя педалями быстро рулить приноровилась. А когда приноровилась, то лихачить сразу начала. Но я это дело пресек на корню. Авиалайнеры по грунту передвигаться должны неторопливо и величаво. Не должны они на рулении скакать по неровностям почвы, аки тушканчики ошалелые какие. И я все свое неодобрение Катерине строго высказал, под одобрительный лай Морса. После чего погнал ее с командирского кресла на правую 'чашку', за хулиганские выходки такие. Потом вырулил степенно на шестнадцатую ВПП и испросил разрешение выполнить контрольный полет по кругу. Каковое и получил незамедлительно, ввиду отсутствия прибывающих и отбывающих бортов.
Опустил закрылки во взлетное положение, глянул на показания термометра наружной температуры. Сорок два уже снаружи набежало. Жарковато будет! Разогнал 'Караван' до 75 узлов и попытался поднять его от полосы. Не хочет мальчик в небо. Воздух на такой жаре жидкий совсем стал, не хочет держать птичку. Хорошо еще, на Олимбое привык я к подобным условиям. Оторвал 'Караван' от полосы, тут же газ убрал и обратно почти сразу к полосе прижал самолет. Притормозил, развернулся в конце и, поскольку ветерок был совсем слабый, обратным курсом еще один подлет совершил. Потом сызнова развернувшись, взлетел и высоту набирать принялся для испытания на перегрузку.
