— Извини, Тони, обстоятельства вынуждают. Но никакой охоты на вас не будет: Тощего и Молчуна загнали в ущелье перед горой Кука, оттуда они уже не выйдут! Если даже выберутся, в город не попадут — все дороги мы перекрыли…
— Спасибо за заботу, шеф!
Начальник полиции достаточно хорошо знал сержанта Уоллеса, чтобы распознать сарказм в этой благодарности. Так же, как знал, что цена обещанной им безопасности не так велика, как может представить неискушенный человек. Скорее наоборот — полицейским свойственно преувеличивать результативность своих действий…
Энтони Уоллес с Мартином Томпсоном в первый день прихода «Ориента» осмотрели каюту хозяина: огромную спальню с примыкающей ванной комнатой и туалетом, в котором, вопреки досужим представлениям о быте миллионеров, не было ни золотого унитаза, ни даже позолоченных кранов. Рядом со спальней располагался большой кабинет, отделанный дубовыми панелями, словно в английском замке; на столе лежали несколько папок с документами, письма, часть которых не были еще распечатаны. Для того чтобы просмотреть документацию и прочесть письма, требовалась другая компетенция и много времени, поэтому в рапортах они отметили только основные моменты: безупречный порядок в помещениях, отсутствие следов борьбы, взлома, крови и так далее. После чего каюту опечатали.
И вот уже третий день шел обстоятельный осмотр кабинета Ахмеда бен Касима. Производила его специально созданная группа в составе судебного следователя, его помощника, криминалиста, личного секретаря шейха Гафура, финансового советника Джавада и юриста Исмаила. Уоллес и Томпсон присутствовали как участники первого осмотра и одновременно выполняли функции понятых.
Арабы, в строгих европейских костюмах с галстуками, были очень внимательны и дотошны. Перебирали вещи, читали письма, фиксировали все действия на видеокамеру, хотя помощник следователя и так вел официальную съемку. Полицейские стояли у дверей, наблюдая за происходящим и выполняя функцию охраны в случае возникновения каких-либо осложнений. Когда позвонил Бауэр, Уоллес вышел в коридор, а переговорив, тут же набрал Оливию:
— Слушай, Оли, историю с заключенными распечатают в «Ведомостях», поднимется ажиотаж, гиены пера не дадут нам прохода, так что лучше тебе уехать на ферму и пожить там несколько дней, пока все не уляжется… Да поддевай на всякий случай жилет…
Супруга ошеломленно молчала.
— Ты же говорил, что Робинсон послушный гражданин и уважает полицию? — наконец спросила она.
— Да, но Бауэр, по каким-то своим соображениям, дал разрешение…
— Чтоб он провалился, твой Бауэр! — в сердцах она нажала кнопку отбоя.
Уоллес вернулся на свое место. Вид у него, несмотря на обычную невозмутимость, был озабоченный, и Мартин это заметил.
— Что случилось, Тони?
Сержант рассказал.
— Это ерунда! — махнул рукой коллега. — Пусть публикуют! Конечно, мы только приблизительно знаем, где находятся Тощий с дружком, но они до вас не доберутся, это точно!
«Если бы дело было только в этих уродах!» — выругался про себя Уоллес. И он, и Оливия думали о беглецах в последнюю очередь. Главное, нарушался принцип «не привлекать к себе внимания»!
Мартин ободряюще похлопал его по плечу, сержант благодарно улыбнулся. Тем временем Гафур хорошо поставленным голосом размеренно и четко читал очередное письмо. Энтони не вслушивался и не вникал в смысл оглашаемых документов, но вдруг вздрогнул: очередная фраза произвела впечатление пули магнума 357, ударившей его когда-то в тяжелый бронежилет и сбившей с ног.
— «Доступ к наследству господина Афолаби открыт гражданке Французской Республики Кире Бойер, в обезличенной форме — при наличии у нее или ее доверенного лица пин-кода, открывающего сейф в нашем банке. Управляющий делами банка Deposit Suisse, Цюрих», подпись, печать.
Уоллес покрылся холодным потом. Дело в том, что его настоящее имя было Жак Бойер, а Кира Бойер являлась его официальной женой, в девичестве Быстровой, которая оказалась русской разведчицей, с которой он расстался без расторжения брака и о которой совсем недавно ему напоминала Сьюзен! И то, что в запутанную паутину навалившихся событий, которая вдруг связала его по рукам и ногам, вдобавок вписалась вынырнувшая из прошлого Кира Бойер-Быстрова, отнюдь не улучшило его настроения… Правда, она к этому моменту отказалась от французского гражданства, но это дела не меняло!
— Одну минуту, господа, — перебил Гафура следователь — худощавый сутулый мужчина с редкими волосами и в круглых очках — типичная канцелярская крыса, имеющая дело только с бумажным отражением криминальных событий, но не с опасными преступниками из плоти и крови. — То есть эта дама входит в число наследников господина Афолаби?
Джавад поморщился.
— С большой долей условности. Если упомянутая дама за полгода, а таково по нашим законам время вступления в права наследования, представит некий пин-код, о котором я никогда не слышал…
— Но господин Касим тоже мог бы претендовать на часть наследства господина Афолаби, не правда ли? — тут же последовал второй вопрос.
