– Они не думают, что продолжать работу нашего исследовательского центра целесообразно. Наш проект слишком мал, а они хотят вложить деньги в новую станцию на материковой части Антарктиды.
Я сохраняю легкий тон, но за ним кроется серьезное беспокойство о нашем будущем.
Лицо Дитриха выражает безропотное согласие.
– Так что просто будем просто надеяться, что Вероника продолжит помогать нам.
– Опять двадцать пять, – стонет Майк. – Было бы здорово, если бы она взяла на себя это обязательство раз и навсегда. Но я полагаю, что она не собирается этого делать, пока ее драгоценный Патрик не примет решения, хотя непонятно, сколько на это может потребоваться времени.
Я не собираюсь играть в игру «оскорби Патрика». Я нюхаю один из своих носков, чтобы убедиться, что запах исчез после долгого замачивания в ведре с моющим средством.
– И как? – спрашивает Дитрих, заметив это.
– Намного лучше, – уверяю я его. Я расправляю носок на сушилке и рядом вешаю его пару.
– Есть очень небольшая вероятность, что ААИС может пересмотреть свое решение, – продолжаю я, вытаскивая плед из корзины для стирки. – Мы могли бы подать заявку на грант, если бы расширили проект, включив в него антарктических и императорских пингвинов, а не только Адели. Нам пришлось бы объединить усилия с этим ультрасовременным центром и стать своего рода сестринским проектом.
– Ты что? – возмущается Майк.
– Похоже, будет много дополнительной работы, – комментирует Дитрих, тоже выглядя встревоженным. – И много компромиссов.
– Да, это так. Но я подумала, что стоит упомянуть об этом.
Я отправляюсь в компьютерный зал. Прежде чем начать печатать, я сижу, уставившись в пространство, витая в своих мыслях. Люблю это делать в последнее время.
Это было тяжело, очень тяжело – прощаться с Пипом. Часто я выхожу и стою на вершине склона и смотрю вниз на то место, которое всего два месяца назад было полно шума и суеты, потому что там жили пингвины. Сейчас здесь пустынно, как в разрушенном замке или амфитеатре; просто груда разбросанных серых камней и гальки, безмолвно лежащей в сумерках.
Пингвины вновь заселят долину в октябре… но будет ли здесь кто-нибудь из нас, и встретит ли их? Я не знаю.
Рододендроны в этом году выдались великолепными, благодаря ботаническому таланту мистеру Перкинса. Розы в нашем саду тоже чудесные.
Рядом с прекрасной цветочной композицией на каминной полке стоит перепечатка старой фотографии в позолоченной рамке. На ней изображен красивый молодой человек, стоящий на вершине горы со своим другом. Когда на днях миссис Перкинс заглянула ко мне с домашним джемом, я случайно задержалась в холле и услышала, как Эйлин говорит про фотографию:
– Ах да, это же пропавший сын миссис Маккриди. Героический молодой человек. Такая трагичная судьба.
Я всегда буду дорожить Энцо и сожалеть, что не смогла сыграть большую роль в его жизни. Эти напоминания – фотографии, истории, волоски в медальоне – кажется, становятся все более важными по мере того, как проходят годы, и массив жизни, оставшейся позади, становится больше, чем массив жизни, который еще впереди. Каждое воспоминание драгоценно, и я никогда не перестану тосковать по моему дорогому сыну. Я одна из многих людей, кто ходит по этому миру с черной дырой печали внутри.
Зато теперь получены ответы на вопросы, копившиеся несколько десятилетий. И я мирно доживать остаток отведенного мне на этой бренной земле срока.
С момента моего возвращения из съемочной экспедиции мало что произошло, разве что меня вызывали на телестудию в Эдинбурге, где мы успешно записали несколько дополнительных закадровых реплик. Мне много раз досаждали надоедливые журналисты, но я без особых церемоний отправляла их восвояси. Также я посетила концерт с участием Эйлин и ее хора, которые исполнили попурри из простеньких мадригалов и несколько заунывных церковных гимнов, которые показались мне скучными, но я хотя бы пыталась.
Врачи официально объявили, что у Дейзи ремиссия. Это огромное облегчение, хотя и не стало неожиданностью. Я даже не сомневаюсь, что ее теперешняя сила и воля к жизни многим обязаны ее поездке на Фолклендские острова. «Загадай желание» с Дейзи вышел в прошлом месяце, и ее приключения с пингвинами показывали целых одиннадцать минут. В эпизоде были показаны некоторые из самых милых сцен с Дейзи и Петрой на пляже острова Болдер. В него также включили отрывок с похорон. Я не сомневаюсь, что все, кроме самых черствых зрителей, проливали слезы, наблюдая за этим. Потом мы смотрели, как Дейзи в лондонской телестудии принимает в подарок памятную медаль «Я загадала желание… И оно сбылось». Мы все очень ею гордились.
