– Боже, как бы я хотел вернуться назад во времени и никогда не покидать остров Медальон, – стонет он. – Это чертов корабль во всем виноват. Ну, задним-то умом все крепки. Нафиг он нужен, этот задний ум. Это же чертова пытка.
Мы с Дейзи выходим на нашу утреннюю прогулку. По пути на пляж мы ненадолго останавливаемся, чтобы полюбоваться колонией папуанских пингвинов. Но, как всегда, Дейзи с нетерпением рвется вперед в надежде увидеть своих любимцев, Петру и Тони.
Сейчас мы бредем по тропинке, стелющейся вдоль линии продуваемых всеми ветрами дюн. Чайки кружат над головой, в небе, нарисованном кремовыми и лиловыми мазками. Кобальтово-синее море переходит в более светлые оттенки, прежде чем обрушивается на берег волнами с кружевной каймой. Пляж – как сияющее зеркало. Дейзи снимает ботинки и носки, как делает каждое утро, когда мы выходим к этому месту, и убегает. Я смотрю, как ее маленькая фигурка несется по мокрому песку, оставляя за собой грязную дорожку из следов, которые вскоре наполняются соленой водой и исчезают, разглаживаясь.
Свежий воздух и природа – лучший бальзам для моего истерзанного сердца. Я глубоко вдыхаю и сосредотачиваюсь на запахе моря и шуме волн.
Дейзи бежит к темному комочку на песке. Я вижу, как она наклоняется, затем вздрагивает. Ее руки взлетают в воздух, и в то же время я слышу пронзительный, полный боли крик.
– Дейзи, в чем дело? – кричу я, но мой голос слаб на ветру. Тогда я спешу к ней.
Приближаясь, я слышу ее истеричные рыдания. Мои старческие ноги подводят меня, не позволяя добежать до нее достаточно быстро, но я опасаюсь самого страшного. Она теребит темный силуэт руками. Теперь я вижу в нем и другие цвета: черный, белый, несколько желтых пятен, немного розового. Дейзи трогает его, сражается с чем-то, что хлопает на ветру.
И когда я подхожу ближе, я наконец вижу, что комок на песке – это мертвый пингвин. Пингвин с хохолком цвета примулы и с ярко-розовым браслетом на крыле.
– О нет, Дейзи, нет, не смотри!
Но, конечно, уже слишком поздно. Она посмотрела, и она увидела.
Петра мертва.
Дейзи рыдает. Я заключаю ее в объятия, слезы рекой текут из моих собственных глаз. Я опускаюсь на землю, чтобы крепче обнять ее, не обращая внимания на комья влажного песка, прилипающие к моей юбке. Наше горе связывает нас вместе. Мы крепко обнимаемся, опускаем взгляды на скорбную картину, а потом снова плачем.
Я не знаю, сколько времени Петра лежит здесь, как давно жизнь покинула ее и почему. Ее голова немного повернута набок, глаза полузакрыты, клюв слегка приоткрыт. Даже сейчас она выглядит мило, хотя и странно узнавать ее в этом неподвижном, безмолвном чучеле. Я пытаюсь проанализировать, почему в эту минуту она так не похожа на себя, и прихожу к выводу, что пингвины как никакие другие животные полны жизни. Смерть им не к лицу.
Горе множится на горе, и не только из-за смерти пингвина, но и из-за того, что Дейзи в таком раздрае. А как хорошо все начиналось: выздоровление, уникальная возможность отправиться в интересную экспедицию и осуществление ее мечты. Видя ее в таком отчаянии, я снова прихожу в ярость от жестокости жизни.
Глаза Дейзи покраснели и опухли. Она держится за меня так крепко, что мне становится больно. Я достаю из сумки носовой платок и вытираю ее мокрые щеки.
– Деточка, милая, мы должны вернуться и рассказать остальным. Иначе все будут волноваться.
– Но мы не можем оставить ее здесь, – хнычет она.
Я соглашаюсь. Чайки налетят и разорвут тело Петры в клочья, если мы так поступим. У нас с собой нет лопаты, чтобы похоронить ее, и ни я, ни она не настолько сильны физически, чтобы тащить ее на себе всю дорогу до лоджа. Я отказываюсь отпускать Дейзи одну, но в то же время, я не могу оставить ее здесь.
Я снимаю свое пальто и накрываю им тело Петры. Это малиновое шерстяное пальто, прекрасно скроенное – мое любимое, но я всегда могу купить новое. Я подтыкаю края вокруг бугорка в форме пингвина. Холодный воздух продувает мою одежду насквозь и заставляет мою кожу покрываться мурашками, но все это неважно.
Всю дорогу обратно Дейзи дрожит.
– Бедная Петра. Я ее любила. Я так сильно ее любила. Я буду любить ее вечно.
С нами идет Патрик; Терри, и Бет, и сэр Роберт, и кое-кто съемочной группы тоже следуют за ними. Маленькая пингвиниха покорила множество сердец. Поникнув головами, мы встаем в печальный круг вокруг моего пальто и маленького, драгоценного тела, которое оно скрывает.
Бет утешает Дейзи, сжимая ее руку.
– Поплачь, дорогая, если хочется плакать – поплачь. Она была особенным пингвином. Благодаря тебе ее последние дни были счастливыми. И ты была добра к ней.
– Как она умерла? – спрашивает кто-то. Возможно, даже я.
Патрик присаживается на корточки и отодвигает край пальто, чтобы осмотреть ее. Он поднимает глаза.
– Как думаешь, Терри. От голода?
Она подходит и опускается на колени рядом с ним, качая головой.
– Нет, она выглядит упитанной. Это была сильная молодая самка.
