Море было когда-то рядом,Бессонное, беспокойное море.Я пытался не встретиться с нею взглядом,Когда наблюдал через дырку в заборе.У неё была кровь на алых губах,А может она просто ела вишни.Пришла мысль: почему мы одни в гробах?Потому что второй, наверное, лишний.Тот, кто себя добровольно обрёкНа сотни сотен лет одиночества,Вновь и вновь повторяет урок,Который давно повторять не хочется.Но что поделаешь – повторял,Бросаясь то к логике, то к эзотерике,Как будто завёл себя и потерялВо влажных джунглях Латинской Америки.В прогалинах веток был виден кондор.Ну что ты? Куда ты? Меня дождись,Отведи меня в мой родной Макондо,Быть может там прекратились дожди.Взмахи крыла были вместо прощанья,Теперь бесполезно ему кричать.Я тоже когда-то давал обещанья,Которые после не мог выполнять.Томиться в сельве, молиться солнцу,Что мне осталось? О, Боже, Боже…Теперь не смогу я писать каталонцуИ писем его не увижу тоже.И вдруг… свет, непривычно колкий,Глаза как будто бритвою взрезал.Меня снимают с четвёртой полкиИ бесцеремонно кладут на железо.Стол для трупов? Однако, позвольте.Жив я, и мне это всё мерещится!Мне отвечают: больной успокойтесь,Это почти безболезненно лечится.Живостью многие нынче заразны:Привозят, представьте, в день по десятку.Но этим болеют, как правило, разово,Вы не волнуйтесь, всё будет в порядке.И тут замечаю, что за разговором,Не прилагая особых усилий,Какой-то пилою с бесшумным моторомМеня почти безболезненно вскрыли.И тут же нежно, боясь разбитьСердце моё из меня достали.Я испугался, просил попить —Сказали нельзя, и конечно не дали…Во сне я видел мутные волныИ чёрный месяц на красном фоне,Мне отчего-то вдруг стало больноИ я проснулся. В пустом вагонеЗвенела ложка в гранёном стакане,Я пальцем яичную смял скорлупку.Взял сотовый, чтоб дозвониться маме,Но та не сняла почему-то трубку.Мне опостылел молчания траур,Я стал тяготиться поездкой этой.С трудом поднявшись, зашлёпал в тамбур,Стал у стены, закурил сигарету.Едва докурил её до половины,Как вдруг за дверью услышал кашельИ в тамбур быстро вошли мужчины:Один молодой, а другой постарше.И тот, что старше, седой и хмурыйСо стойким запахом перегара,Шепча как-то сбивчиво и сумбурно,Купить предлагает замок амбарный.Зачем замок? – вопрошаю тоскливо,Мне даже не от кого запереться.Тогда молодой усмехнулся кривоИ тихо сказал: повесишь на сердце.В глаза мои зорко всмотрелся старший,Отпрянув, как будто я был увечный,Сказал молодому: пойдем-ка дальше,Это ещё один бессердечный.Ушли, негромко о чём-то споря,А я увидел в проём оконный,Что поезд несётся теперь по морю,На полном ходу рассекая волны.И тут я встретился с нею взглядомИ замер с другой стороны забора,Она, улыбнувшись, пошла по саду,Пытаясь привлечь меня разговором.О, Боже, за что мне такая кара?Чем заслужил я подобные муки?Но тут подбежали два санитараИ бережно взяли меня под руки.И вот я лежу, ослабев от патетики,Скрипя еле слышно сеткой кровати.Мысли запрятав свои по пакетикам,Считаю количество стен в палате.Как она там? Уже и не важно.Я уж о ней позабыл почти.Только ночами становится страшно —В Макондо, видимо, снова дожди.И я, как один из тех одиночек,Что губят себя в добровольном затворе,Засну, вероятно, к исходу ночиИ наверняка мне приснится море.
