Кондрат всё еще медитировал над картами, когда на пороге появился Федор и доложил:
— Ваше сиятельство, к вам барышня.
Кондрат удивленно вскинул голову.
— Ко мне?
— Так точно, ваше сиятельство. Говорит, вы знакомы.
В какой-то момент в голове Кондрата промелькнула безумная мысль, что сейчас он увидит Фламербаха в женском платье. Однако на пороге, уверенно подвинув с дороги денщика, появилась София. С момента их последней встречи она сменила свое серое платье на черное и собрала длинные волосы в хвост, перевитый темно-синей лентой, а в остальном выглядела всё той же красоткой. Правда, очень усталой красоткой. Кондрат облегченно выдохнул.
— Да, мы знакомы, — сказал он. — Пропусти ее.
— Слышал? — сказала София, и закрыла дверь, оставив Федора по ту сторону.
— Проходи, София, — сказал Кондрат, постаравшись придать голосу официальность. — Давно не виделись.
— Всё возможно, ваше сиятельство, — отозвалась София.
Ее взгляд, казалось, просветил Кондрата до самых глубин. Студент хранил графскую невозмутимость.
— Мне передали твое пожелание, — произнес Кондрат в небрежной графской манере.
— В таком случае, вас, ваше сиятельство, ввели в заблуждение, — сказала София. — Это было не пожелание.
В ее голосе зазвенели ледяные нотки.
— А что же это было? — спокойно спросил Кондрат.
— Я бы назвала это констатацией вашего долга, ваше сиятельство, — ответила София. — Долга перед родом и домом.
— Излишне пафосно, — произнес Кондрат, и небрежно отмахнулся.
Граф никогда не был сторонником высокопарных фраз, если только они не позволяли растопить сердце очередной красотки.
— Важные вещи требуют соответствующего отношения к ним, — парировала София.
Она устало облокотилась о стол. Кондрат тотчас предложил ей стул. Стулья здесь были высокие, с резными подлокотниками и мягкими сиденьями. София кивнула в знак благодарности, но предпочла остаться на ногах. Кондрат подошел к двери. Федор сидел на лавочке в коридоре и полировал тряпочкой кирасу. Кондрат признал в ней доспех, который не так давно видел в доме лорда.
— Авось пригодится, ваше сиятельство, — сказал Федор в ответ на вопросительный взгляд Кондрата.
— Но таскаться с ней будешь ты, — тотчас ответил Кондрат с подачи графа.
Тот знал, что такие вещи прилично весят. Федор послушно кивнул. Мол, а как же иначе-то?
— И организуй нам чаю, — попросил Кондрат, после чего тише добавил: — И постарайся найти к нему что-нибудь сладкое.
— Будет сделано, ваше сиятельство.
Отложив кирасу в сторону, Федор метнулся прочь, бодро простучав каблуками по деревянной лестнице. Кондрат рефлекторно закрыл глаза. Тепловой след не появился. Кондрат мысленно отметил способ избежать появления уже поднадоевших алых призраков, и закрыл дверь. София не сводила с него внимательного взгляда. «Тоже мне, девушка-ренген», мысленно проворчал Кондрат. Причем в отличие от флюорографии он буквально кожей чувствовал, как по нему прокатывались сканирующие его волны. Может, и не зря его дар называли кожным зрением. А во взгляде девушки тем временем проступало сомнение.
— Всё еще сомневаешься, кто перед тобой? — спросил Кондрат. — Я — граф Горский.
— Возможно, — отозвалась София.
В ее голосе тоже сквозило сомнение.
— Если хочешь, можешь провести все свои тесты, — сказал Кондрат, указывая широким жестом в сторону стола. — Вот прямо на нём.
София улыбнулась самыми краешками губ.
— Какой затейник. Но я уже выяснила всё, что хотела, — и шагнув к Кондрату, она прошептала ему на ухо: — И ты, мой милый, по-прежнему не граф Горский.
— Может всё-таки удостоверишься? — шепнул в ответ Кондрат.
— В другой раз, — отозвалась София. — Если доживешь.
Последние слова у нее прозвучали как-то по особенному мрачно. Как предупреждение. Кондрат внутренне похолодел.
— Что ты имеешь ввиду? — осторожно спросил он.
— Только то, что я намерена вернуть графа к исполнению его долга любым способом, — прошептала София. — Даже если для этого придется убить его двойника.
Вот тут Кондрат уже по-настоящему напрягся. Как пару лет назад, в свою бытность студентом на картошке, когда ночью спал в сарае и по нему вдруг проползла змея. Была ли она ядовитой или это был безобидный ужик, он не понял, да в тот момент ему и в голову не пришло это выяснять. Кондрат замер от страха и забыл как дышать, пока тварь не уползла прочь. Ощущение тогда было точь-в-точь такое же. А тут еще кстати, точнее некстати, вспомнились слова Аристарха о Софии:
— Она убивает как змея, быстро и равнодушно.
У Кондрата грация никогда не ассоциировалась со змеями, скорее, с тремя мраморными красотками, известными как «три грации», но что-то змеиное в плавных отточенных движениях Софии точно было.
— Ты это… попридержи коней, — сказал он. — Мой труп — это не самый лучший способ показать, что здесь уже безопасно.
— Граф не сможет прятаться вечно, — спокойно пояснила София свою мысль. — Он любит комфорт и яркую жизнь. И для него будет лучше появиться до того, как новость о твоей смерти разлетится слишком широко и он сможет опровергнуть ее одним своим присутствием.
— Это если он рядом, — парировал Кондрат.