По ту сторону речки появился отряд стрелков. Навскидку — около сотни. Одеты они были в гражданское платье, ни одного мундира, однако у всех были синие головные уборы на голове и черные ленты через плечо. Это были местные ополченцы.
— К бою! — скомандовал Кондрат.
Отряд спешно развернулся. Федор метнулся к Кондрату с кирасой наготове. Тот мотнул головой. Мол, некогда. Да и Кондрат-граф никогда бы открыто ее не надел. Это был вопрос престижа для него, и вопрос достоверности образа для студента.
Ополченцы всей толпой ринулись через брод, на ходу заряжая оружие.
— Заряжай! — прокатилось и над русским отрядом.
— Где там наши пушки? — спросил Кондрат, оглядываясь назад.
Стрелки уже выкатывали орудия на позицию. Профессиональных артиллеристов у них изначально было только на одно орудие, поэтому Кондрат отрядил им в помощь своих пионеров.
— Заряжай картечью, — скомандовал он на всякий случай.
Хотя там и без него знали, что делать, но офицер должен командовать. Еще с минуту Кондрат подсознательно надеялся, что схватки удастся избежать. Стрелки за это время зарядили ружья, и взяли противника на прицел.
Ополченцы открыли огонь первыми. Их предводитель сорвал с головы треуголку с перьями и что-то прокричал. Скорее всего, призывал идти в атаку. Его люди начали стрелять. Кондрат услышал, как совсем рядом просвистела пуля.
— Пали! — рявкнул он.
Тотчас грянул залп. Подстреленные ополченцы падали в воду. Их товарищи, переступая через павших, спешили на берег. Рявкнули пушки. Сначала одна, затем другая. Первые ряды ополчения буквально выкосило. На глазах у Кондрата несколько бедолаг попросту подняло и со всей силы вогнало в тех, кто бежал следом, опрокидывая людей, будто кегли. Волны заходили от берега до берега, сбивая с ног тех, кто еще стоял на них. После второго залпа ополченцы начали бросать оружие.
Сложив руки рупором, Кондрат закричал по-французски:
— Сдавайтесь, или мы всех перебьем!
— Сдаемся! — донеслось от брода.
Уцелевшие ополченцы бросали ружья в воду и кое-как выбирались на сушу, вытаскивая тех, кто не мог выбраться сам. Русские стрелки полуокружили их, держа оружие наготове. Судя по злобным взглядам ополченцев — предосторожность не лишняя. Их предводитель нарявкал на своих, видать, чтоб не вздумали дурить. Они и без того уже потеряли почти половину отряда убитыми и ранеными. Сами же сумели подстрелить всего двоих стрелков. Обоих, к счастью, не насмерть.
— Месье! — воззвал предводитель ополченцев к Кондрату, распознав офицера.
И не просто воззвал, а тотчас рванул к нему. Двое стрелков ловко перехватили его и так вывернули ему руки, что предводитель взвыл. Кондрат сделал им знак действовать потише.
— Спокойно, месье, — сказал он по-французски. — Я не собираюсь казнить ни вас, ни ваших людей. Вы сами себя достаточно наказали. Вы должны сдать всё оружие и боеприпасы, а сами можете убираться к дьяволу.
— Ох, месье, — отозвался предводитель. — Я прошу вас оставить моим людям оружие. Даю слово, что оно не будет обращено против вас.
— Исключено, — тотчас ответил Кондрат.
— Тогда я прошу вас о помощи, — сказал предводитель.
Кондрат мысленно хмыкнул.
— Будьте реалистом, месье, — устало попросил Кондрат. — Вы с вашими людьми только что напали на нас. Скажите спасибо, что вы еще живы.
Спасибо он, кстати, так и не сказал. Вместо этого он быстро заговорил, в спешке путая французские и немецкие слова. Поначалу Кондрат вообще ничего не понял, но вычленил слово «дезертир». В немецком оно звучало почти по-русски.
— Кто дезертир? — удивленно спросил он. — Вы?
Предводитель быстро замотал головой и, справившись с языковым барьером, кое-как пояснил, что здесь в округе орудует банда дезертиров. Целый отряд подготовленных солдат.
— Мы вас за них и приняли, — сказал предводитель. — Но у них нет пушек.
— А провести разведку заранее вы, конечно, не могли? — спросил Кондрат.
Предводитель лицом изобразил, как он развел бы руками, если бы его не держали двое стрелков. Тоже, небось, бывалый путешественник. Затем, опасаясь, как бы его такого недотёпу попросту не послали, он снова быстро заговорил.
Оказывается, отряд дезертиров уже некоторое время мародерствовал по округе. Общая их численность оценивалась в полуроту, и это единственное, что о них было доподлинно известно. Ни кто они, ни откуда, лишь то, что это явно профи в своем деле и местным правоохранительным силам однозначно не по зубам. Для великих же держав эти бандиты, наоборот, были слишком мелкой сошкой, чтобы снизойти до них своим вниманием. Кондрат в своей графской ипостаси в этом сильно усомнился.
— Держава бы заметила потерю сразу полуроты.
— Возможно, наемники, вашсвет, — подсказал Медведев; он, как всегда, держался рядом. — Получили расчет, и гуляют по округе в ожидании найма. Такое в этих краях сплошь и рядом.
— Всё так, господин офицер, — тотчас подтвердил предводитель ополченцев. — Вот только эти не оставляют живых свидетелей. Вырезают всех подчистую.
— Башибузуки, — уверенно сказал Медведев.
Предводитель старательно покивал, соглашаясь с догадкой унтер-офицера, и быстро продолжил: