— Без риска в нашем деле никуда, — спокойно сказал он. — А этот паршивец — стрелок отменный. Даст Бог, и в этот раз попадет точно в цель, а цель у него — вы, вашсвет.
Кондрат с мысленным вздохом признал его правоту. Он на всякий случай попрощался с Софией — эх, встретились бы они в нашем мире, и не надо было бы ему никакого попаданства! — и улегся на носилки. Стрелки вынесли его из башни. Небо над головой было синее-синее. Кондрат глядел в него, изображая павшего, и старался не думать о том, как его душа туда отлетает. Интересно, кстати, вернется ли оно в таком случае свое тело? Кондрат поразмыслил над вопросом и решил, что вряд ли. Там же сейчас граф. Он-то куда денется?
Затем раздался выстрел. Удар пришелся точно в сердце. Оно на миг замерло. Кираса выдержала! Кондрат едва сдержался, чтобы облегченно не выдохнуть. Он же теперь дважды мертвый.
Далее опять началась суета, пальба по скалам и безрезультатные поиски охотника. Тело Кондрата какое-то время лежало посреди двора, но затем его перенесли в подвал.
— Выглядело убедительно, — признала София. — Думаешь, придет? Он ведь должен понимать, что его ждут.
Они остались в подвале вдвоем. Точнее, втроем. Третьим был погибший в бою за мельницу солдат. В темном подвале он играл роль погибшего офицера.
— Придет, — уверенно заявил Кондрат. — Он за своим сувениром к черту на рога полезет. Нет, будем ждать. И надеяться, что не промерзнем тут до костей.
В подвале и впрямь было далеко не лето. Солнце зашло. За широкой щелью, служившей здесь единственным окном в мир, воцарилась непроглядная темень. Где-то в ней отряд стрелков засел в засаде. Согласно плану, засаду устроили у дальнего пролома, откуда удобнее всего было бы подобраться ко входу в подвал. Сам пролом едва освещался факелом на стене. Фламербах с его даром видеть в темноте, конечно же, видел стрелков словно днем, поэтому настоящая засада была здесь, в подвале. Впрочем, Кондрат подозревал, что и с нею опытный охотник справится, так что не расслаблялся и держал пистолет наготове.
София коснулась его руки и едва слышно прошептала:
— Идёт!
Кондрат осторожно кивнул и поднял оружие. Дверь в подвал приоткрылась. В дверном проеме возникла высокая фигура, и тотчас грянул выстрел. Кондрат рефлекторно пальнул в ответ. В дверях раздался короткий вскрик. Высокая фигура сложилась пополам, затем стремительно развернулась, но тут на нее из коридора напрыгнули две тени. Снова раздался выстрел. Пуля шваркнула о потолок, затем об пол, и упрыгала в дальний угол.
Желтый свет ламп озарил коридор и три фигуры на породе. Двое стрелков мутузили Фламербаха. Тот левой рукой зажимал бок, а правой отбивался, причем так яростно, что поначалу даже успешно. Потом прибежал Медведев и скрутил охотника.
— Вы целы, ваше сиятельство? — вопросил из коридора Федор.
Одновременно с вопросом в подвал хлынул свет. Он озарил тело теперь уже дважды убитого солдата. Фламербах всадил ему пулю аккурат в висок. Кондрат только головой покачал. Фламербах злобно выругался. По-немецки, но получилось понятно. Он просчитал весь их хитрый план, кроме самой последней детали.
— Вы так хотите убить меня, что пошли на серьезный риск? — спросил Кондрат.
Он говорил по-русски. Фламербах бывал в России и вполне мог его понимать. Выглядело так, будто бы он понял, но ответил лишь злобным взглядом.
— Вы же должны были понимать, что не так уж много я видел тогда на берегу, — продолжал Кондрат. — Иначе за вами бы уже гонялись и наша, и местная полиция.
Фламербах продолжал буравить его злобным взглядом. Кондрат вздохнул. Стрелки крепко держали его под руки. Левый бок охотника был залит кровью, но он, казалось, не обращал на рану никакого внимания. На полу перед ним валялись два пистолета.
— Ну, нет так нет, — сказал Кондрат. — Мне достаточно того, что вас задержали без формы и с оружием в руках при попытке убить офицера. Вы не солдат врага, вы шпион и убийца, — он сделал паузу, мысленно примиряясь с уже созревшим решением. — Повесить мерзавца!
«Или он меня грохнет», — строго добавил он некстати проснувшейся совести.
— Погодите, ваше сиятельство, — подал глас Федор. — Нельзя так!
Кондрат мысленно проинспектировал память графа. В ней всё выглядело так, будто не только можно, но и нужно. Воевать должны люди в мундирах. Даже башибузуки, хоть и презирали цивилизованные способы войны, а всё же носили некое подобие формы. Вооруженный человек без мундира считался просто бандитом. Ну, или шпионом, если его захватывали там, где он мог высмотреть что-то по военной части. В любом случае, такого негодяя надлежало немедленно повесить в назидание прочим.
— Можно, Федор, — сказал Кондрат.
— Но не нужно, ваше сиятельство, — тотчас ответил Федор, вытаскивая из кармана сложенную вчетверо бумагу. — Этот тип очень нужен господину Беллендорфу живьем.