— Так он что, действительно самозванец?! — удивленно вопросил всё тот же мужчина в охотничьем костюме.
— Вот догоним и спросим! — отозвался Кондрат, одновременно понукая рыжую лошадку протолкаться через строй собратьев, а не глазеть на них, как баран на новые ворота.
Пока протолкался, да пока встречные за то же время кое-как развернулись, Икорман убежал уже довольно далеко. Всадники во главе теперь уже с Кондратом устремились следом. За ними поспешал Медведев с группой пионеров. Кондрат, увлеченный погоней, про них, по правде говоря и не вспомнил. Копыта звонко цокали по мостовой, заглушая голоса позади него, а глаза не отрывались от беглеца.
На перекрестке тот метнулся влево. Когда Кондрат доскакал до перекрестка, Икорман уже пробежал половину улочки. Улочка выглядела тупиковой, но между домиками виднелись узкие проходы, куда вполне мог бы протиснуться человек.
— Стой, самозванец чертов! — еще раз крикнул Кондрат.
Икорман даже не оглянулся. И тут грянул выстрел. Икорман кувырнулся назад, так что ноги в серых туфлях на какой-то миг оказались выше головы, и грохнулся на спину. Кондрат рефлекторно пригнулся. Его лошадь, не получая дополнительных указаний, проскакала мимо лежащего тела.
Впереди возвышался двухэтажный дом с круглой башенкой. Стреляли откуда-то отсюда. Осадив лошадь перед домом, Кондрат быстро огляделся, положив руку на эфес сабли. Дом выглядел нежилым. Двери заколочены, окна закрыты толстыми ставнями.
Рядом остановил коня мужчина в охотничьем костюме.
— Стреляли отсюда, — сказал он.
— Похоже на то, но тут же всё закрыто, — отозвался Кондрат.
Мужчина указал на башенку.
— Там отдельный вход с улицы.
Кондрат оглянулся. Тело Икормана уже окружили сподвижники. Пионеры проталкивались мимо них дальше.
— Медведев, за мной, — крикнул Кондрат, соскакивая с лошади.
Унтер был уже рядом. Кондрат рванул к башенке. Дверца, о которой говорил охотник, располагалась с другой стороны и была распахнута настежь. Перед ней Кондрат притормозил. У стрелка было достаточно времени, чтобы перезарядить оружие. Если, конечно, он был достаточно безумен, чтобы противостоять всем тем вооруженным людям, что заполонили улицу. Кондрат надеялся, что стрелок был недостаточно безумен.
— Он внутри, вашсвет? — тихо спросил Медведев.
Кондрат пожал плечами и заглянул внутрь. Внутри было пусто. Свет падал из узких окон. В такое не пролезешь, но ружье высунуть можно запросто. Наверх вела деревянная лестница, но даже снизу было видно, что на верхней площадке никого нет, и только ветер лениво перегонял с места на место клочья пыли. Внизу-то было почище, но зато и никаких следов не осталось.
— Сбежал, гад, — проворчал Кондрат, оглядываясь по сторонам.
Узкие проходы между домами открывали широчайшие возможности для беглеца. Если тот ориентировался в этом лабиринте, то наверняка был уже далеко. Помянув стрелка недобрым словом, Кондрат направился обратно. При его приближении толпа расступилась.
Икорман лежал на спине, раскинув руки в стороны. Пуля выбила ему левый глаз.
— Фламербах, — прошептал Кондрат. — Ну да, он. А кто же еще?
Толпа расступилась и по другую сторону. Там к телу направлялся местный полицмейстер. Взгляд его был предельно хмурым.
— Я снова вижу вас, господин русский офицер, — без предисловий и еще на подходе начал говорить полицмейстер. — Но на этот раз убивают не вас, как я погляжу.
— Меня не так просто убить, как кажется, — парировал Кондрат. — А вот человек, который организовал два нападения на меня, лежит перед нами. И убил его не я. К сожалению.
— Вы можете всё это доказать? — тотчас поинтересовался полицмейстер. — Кроме вашего сожаления. Тут мне всё ясно.
— Полагаю, да, — спокойно, в небрежной манере графа, ответил Кондрат. — То, что этого человека убили выстрелом в лицо, тогда как я и все прочие свидетели, скажем так, поспешали за ним, видели, наверное, человек пятьдесят, — он широким жестом обвел собравшихся. — То, что именно он стоял за нападениями на меня, думаю, вы тоже выясните без труда. Поскольку оказалось, что этот человек — лжец и самозванец, вряд ли обманутые им люди будут его укрывать.
— Самозванец? — быстро переспросил полицмейстер. — А я ведь вам сразу говорил, что рулитанцы законопослушны и организовать нападение на вас мог только чужак.
— Вы были правы, — дипломатично признал Кондрат. — А теперь, если позволите, я бы хотел доставить раненых в последней стычке в больницу. Среди них есть и рулитанцы.
Полицмейстер с должной важностью дозволил, и караван пионеров продолжил свой путь.
Как и все важные здания, городская больница располагалась близ центральной площади, но чуть в глубине улицы. Память графа подсказала, что это для того, чтобы больные своим видом не смущали горожан. Да и больным легче, когда на них не глазеют. Сама же больница располагалась в длинном каменном здании с небольшим внутренним сквером, служившим одновременно и приемным покоем. Кондрат мысленно настроился всерьез биться за лечение своих людей, однако в больнице русских солдат приняли даже с большей охотой, чем вроде как своих же ополченцев.