Не помня себя от радости, мы возвращались в свой пионерский клуб. Весь вечер, не уставая, перебирали мы в наших разговорах каждую мелочь, каждую подробность этой встречи. Вспоминали и многозначительные прощальные слова наркомвоенмора.
— Ну, ясное дело, — решили ребята. — Он все-таки добрый. Заметили, как на нас смотрел?.. А что говорит — «не для всех добрый», так это он насчет врагов Советской власти…
Через месяц, в тот день, когда мы приехали в лагерь, к нашей даче подкатила тачанка с полевой кухней, запряженная парой гнедых коней. С тачанки лихо спрыгнул богатырь красноармеец в буденовке, с винтовкой за плечами.
— По приказу товарища Фрунзе прибыл в ваше распоряжение, товарищи пионеры! — отрапортовал он весело.
Наше «ура» было таким громогласным, что над соседней рощей в испуге поднялась большая стая галок. В одну секунду мы обступили красноармейца, тачанку, коней.
— «Сначала для коня, потом для себя…» — медленно сказал Женя Трусевич, повторяя слова наркома.
И кони с первого дня стали любимцами всего отряда: мы кормили, поили их, косили для них траву, ездили купать их в речке. Не спуская глаз, смотрели мы, как их чистит красноармеец, пока не научились этому делу сами.
Нечего и говорить, что ухаживать за конями хотел каждый, хотели все сразу. Но для порядка и чтобы никто не был в обиде, это возложили на дежурное звено. Кони ходили у нас гладкие, блестящие, как атлас. К концу лета появилась даже опасность, что они разжиреют не в меру от любовного пионерского ухода; пришлось запрягать их почаще, гонять просто так, для «физкультуры», чтобы не потеряли резвости. И вот неслась по дорогам «наша гордость и краса, пионерская тачанка, все четыре колеса». А мы… мы в мечтах уже видели себя настоящими буденовцами и втихомолку вздыхали:
— Эх, посмотрел бы товарищ Фрунзе, какие кони!
— Посмотрит обязательно, не беспокойтесь, как осенью вернусь с ними в часть… — улыбаясь, говорил нам красноармеец.
— Вот хорошо-то! Значит, он будет знать, что мы сдержали слово…
Когда я уже не был пионером, многие отряды по совету С. М. Буденного начали готовить коней для Красной Армии. Они начинали их воспитывать с жеребят. Пионерских коней потом торжественно передавали в воинские части. Фотографии переданных лошадей печатались в журналах. И, не раз рассматривая гладких, красивых коней, я думал, что пионеры, как и мы когда-то, заботились о них по-кавалерийски. «Сначала для коня, потом для себя».
Пионеры двух районов Москвы — Замоскворецкого и Хамовнического — в зимние каникулы двадцать четвертого — двадцать пятого учебного года решили провести большую игру «Взятие Перекопа».
Готовились к ней долго. Мастерские в районном Доме пионеров назвали «Арсенал». Тут сколачивали, вырезали, выпиливали и клеили «стрелковое и артиллерийское вооружение» образцов гражданской войны для всей армии «красных». За «красных» играл наш район.
Деревянные пулеметы и пушки мы поставили на лыжи. Пулеметчикам сделали трещотки, артиллеристов снабдили пиротехническими ракетами. Настоящими у нас были походная кухня и полевые телефоны. Их нам одолжили на игру в подшефной воинской части.
День игры выдался морозный. Снег сверкал под солнцем и скрипел под ногами. Дым из труб деревянных домиков, которых тогда в Москве было больше, чем каменных, поднимался прямо вверх. В Нескучном саду, где теперь Центральный парк культуры и отдыха, на горе укрепились «синие». Называться «белыми» пионеры Замоскворецкого района отказались категорически. По игре «красные» должны были, как в двадцатом году через Сиваш в обход к Перекопу, незаметно перейти по льду Москвы-реки в тыл «противника». Потом «красные» и
Мы с другом Женькой Трусевичем дежурили у полевого телефона во второй ударной группе, атакующей в «лоб». Телефон находился в специальном снежном укрытии. От неподвижности у меня ноги мерзли даже в валенках.
— Скорее бы штурм. Погреться бы! — восклицал нетерпеливый Женька Трусевич.
Он поминутно вылезал из укрытия, бегал на дорогу.
— Ну, Лева, что слышно по телефону насчет сюрприза?
Дело в том, что вожатые «по секрету» сказали нам, что в этой игре нас ожидает очень большой сюрприз. А какой — говорить отказались.
