Игорь вздохнул и медленно побрёл прочь из спальни. Через закрытую дверь он прошёл насквозь, даже не заметив этого, словно она была сделана из белого тумана. Оказавшись в коридоре, Игорь на мгновенье задумался – он совершенно не представлял что ему теперь делать. В полутёмном коридоре взгляд его упал на дверь в другом конце, где была спальня девочек. Ощущение бесконечной серой тоски, терзавшее его всё это время, ненадолго чуть-чуть ослабло. Где-то в глубине сознания появилась озорная мысль – прошмыгнуть в спальню девочек и посмотреть… Без проблем пройдя через закрытую дверь, Игорь медленно побрёл по проходу между кроватями. Девочки спали. Ничего особенного подсмотреть не удалось. Вот разве что Терёхина выставила из-под одеяла попу в белых трусиках в красный горошек, да у Финагеновой одеяло частично сползло на пол, и Игорю открылись её длиные голые ноги, причём только на правой почему-то был надет красный носок. Невольно улыбнувшись, Игорь проследовал дальше и ненадолго задержался у Катиной кровати. Катя спала на спине; рот её был забавно приоткрыт, и чуть-чуть виднелись передние зубки – поэтому спящая девочка напоминала шуструю мышку или белочку, которая закрыла глаза и внимательно к чему-то принюхивается… Засмотревшись, Игорь незаметно для себя самого шагнул сквозь стену спальни и моментально оказался не только на улице, но и, в добавок, на высоте пяти-шести метров, так как спальни их отряда располагались на втором этаже корпуса. Однако он не упал вниз, а так и остался как бы подвешенным в воздухе. Страшно было только пару секунд, да и то скорее от неожиданности. Потом Игорь обнаружил, что может не только свободно передвигаться на такой высоте, но и, при желании, снижаться или подниматься выше – стоило только подумать, и его невесомое, лишённое плоти тело послушно следовало мысленным приказам. Это немножко развлекло Игоря. Поскольку уже давно стояла ночь, единственными освещёнными участками территории пионерского лагеря были жёлтые круги вокруг немногочисленных фонарей – вдоль асфальтовых дорожек, на площадке возле столовой, вдоль аллеи Пионеров-героев. Подобно ночному мотыльку, Игорь переносился от светлого пятна к светлому пятну, попутно то опускаясь на землю, то взмывая вверх над фонарями почти до верхушек тёмных деревьев. Он совсем не задумывался, куда ему теперь идти, и что делать. В голове было удивительно пусто, и только чувство бесконечной тоски и грусти не отпускало. Хотелось плакать, но слёз не было… Игорь уже не удивлялся, когда ветви деревьев и фонарные столбы свободно проскальзывали сквозь его тело не вызывая при этом абсолютно никаких ощущений. Опустившись пониже на аллее Пионеров-героев, он пролетел насквозь через портреты Лёни Голикова и Зины Портновой. Затем, перейдя на другую сторону аллеи и разогнавшись побыстрее, Игорь вихрем промчался через три других портрета (кто на них был изображён, он не увидел, так как подлетал к ним с тыльной стороны). И вот, когда аллея Пионеров-героев уже почти осталась позади, Игорь вдруг почувствовал сильный удар в плечо. Потеряв от неожиданности равновесие, он упал на землю, словно его тело вновь обрело плоть и вес. Боль на мгновенье ослепила его, и тут же исчезла. А потом появился страх – что-то произошло, он снова обнаружил какую-то преграду, как там у реки на пляже, но в этот раз преграда была не мягкой и упругой, а жёсткой и твёрдой как камень. Игорь повернул голову и увидел памятник Ленину, который стоял в самом начале аллеи, чуть в стороне от дорожки. Памятник был самым обычным, в человеческий рост, белый – на бескрайних просторах Советского Союза стояли тысячи подобных монументов. Ленин был изображен в полный рост, но руками никуда не показывал, а просто, казалось, шёл куда-то в распахнутом пальто, внимательно вглядываясь вперёд.
Осторожно поднявшись на ноги, Игорь медленно направился к памятнику. По пути он коснулся рукой ствола дерева – странно, его рука была всё такой же невесомой и бесплотной, и потрогать шершавую кору не получилось… Подойдя к Ленину, Игорь протянул вперёд руку и вдруг почувствовал прохладную гладкую поверхность памятника. Ленин, наверное, был всё-таки не из камня, а из гипса и покрашен толстым слоем белой краски. Игорь упёрся ладонью в плечо вождя – рука никуда не провалилась… «Что всё это значит?» – мелькнуло в голове у Игоря, – «Почему единственное, к чему я могу прикоснуться – это этот памятник?»
Он начал трогать Ленина уже обеими руками. Да, без всяких сомнений, памятник был материален. У Игоря даже появилась робкая надежда, что, возможно, где-то существуют и другие предметы, которые он так же смог бы ощутить и потрогать…
«Ведь никто из ребят меня не видел и не слышал», – подумал Игорь, – «И я не мог к ним даже прикоснуться… Но если я могу прикоснуться к этому памятнику, то, может быть, Ленин сможет увидеть и услышать меня?..»
Понимая в глубине души всю глупость своей надежды, Игорь прижался к Ленину и всхлипывая (слёзы прямо-таки хлынули из его глаз) едва слышно пробормотал:
