- В новостях, две с половиной недели назад. Захват заложников в лос-анджелеской школе.
- Точно! – встрепенулся белобрысый байкер со шрамом на щеке. Вроде он представился как Скар, мелькнуло в голове у Марка. – Митч, а ведь и правда, рожа знакомая. Помнишь, мы тогда в том баре у Айлин на два дня зависли, так я и Уолт, - кивок в сторону темноволосого, - новости смотрели. Кончай ржать, не смешно! Так там про него много чего говорили.
- И что говорили? – заинтересованно спросил вожак, не сводя глаз с полицейского.
- Да там обдолбанные идиоты раздобыли оружие и вломились в школу. Обидели их, вроде как, так они мстить ломанулись. Заложников взяли – детей с младших классов. Человек двадцать…
- Сорок три, - тихо проговорил Марк, но его услышали все. – Их было сорок три. Плюс четверо учителей. Одного они убили сразу. Мы оцепили школу, выслали переговорщиков, но все было впустую. У них в башке одна химия была, они, блин, не детей – чертей зеленых перед собой видели. Орали постоянно, у одного граната была, у остальных пистолеты и автомат. А ФБР-овцы все что-то решали, советовались, звонили. У этих нервы начали сдавать, пошла истерика. Ну мы и… без приказа. Да пока мы бы этого приказа ждали, они бы перестреляли всех, к чертовой матери!
Марк сжал кулаки, уставившись вперед невидящим взглядом. Он снова проживал те жуткие минуты сомнений и мучительного решения – единственно верного и сломавшего его жизнь. Решения, спасшего жизни сорока трех детей.
- Мы пошли на штурм. Вошли с двух сторон, эти растерялись. А я вижу – придурок один ствол прямо у виска девчонки держит. И улыбается. Блаженно, счастливо. Я выстрелил на поражение. Так, чтобы он не успел. Насмерть.
Он замолчал, собираясь с мыслями, а за него продолжил темноволосый, узнавший его имя первым:
- Пацану этому, вроде как лет шестнадцать было. Журналисты много чего говорили, мол, произвол полиции, превышение. Его, - он кивнул в сторону Марка, - так поливали, ужас.
- Мы действовали без приказа, под мою ответственность, - покачал головой Эванс, понемногу возвращаясь к реальности. – И закончилось это смертью подростка. И теперь вот я не коп, а бывший коп, и если у вас какие предъявы ко мне есть, то вперед, мне уже нихрена не страшно. Только его не трогайте.
Шеннон что-то попытался возразить, но Эванс коротко взглянул на него, и тот подавился невысказанной фразой.
- Так, а что так тихо-то? Выпить нечего, что ли? Берт, если пиво кончилось, я с тебя башку сниму, клянусь, - Митч подскочил на ноги, оглядывая свою банду. Потом выудил откуда-то ту самую бутылку виски, с которой все началось, и протянул ее Марку. – Заканчивай это пойло сосать, на вот, выпей.
Тот взглянул на угощение, затем на байкера и, не колеблясь, взял бутылку и сделал несколько больших глотков из горла. Вокруг одобрительно зашумели, напряжение спало, как и не было. А Митч тем временем опустился рядом с Эвансом, забрал у него виски и приложился к нему сам.
- Знаешь, - очень тихо сказал он, - тот ублюдок получил по заслугам. Не парься, не на тебе этот грех.
И, встретившись с изумленным взглядом голубых глаз, усмехнулся.
- Мы отморозки, конечно, но не звери. Дети – неприкосновенны, тому, кто на ребенка руку поднял – дорога в ад.
Этой ночью поистине творились чудеса. Но Марк уже ничему не удивлялся, гася нахлынувшие воспоминания новой порцией крепкого «лекарства от проблем».
Чуть позже к ним на одеяло перебрался Шеннон, прячущий от Марка виноватый взгляд. Пьянка постепенно затухала, многие уже спали, завернувшись в одеяла у костра, и только самые стойкие еще о чем-то разговаривали, перемежая речь громкими выкриками и ругательствами. Эванс решил было пойти спать в машину, забрав с собой немного осоловевшего парня, но почему-то предпочел остаться. Митч, допив виски, поднялся на ноги и, покачиваясь, побрел к своим, разнимать какую-то особо сильную свару.
- Прости, - едва слышно прошептал Шеннон, - мне действительно не стоило пить. Я подставил тебя.
- Брось, - устало усмехнулся Марк, обнимая одной рукой его за плечи и привлекая к себе. – Все же хорошо, видишь? Давай спать, а то слишком много потрясений за день.
Шеннон взглянул на него из-под челки, и в его глазах вдруг промелькнуло какое-то шальное, совершенно бешеное чувство. Он медленно, не разрывая взглядов, как будто гипнотизируя его и не давая отвернуться, приблизил свое лицо почти вплотную, а затем приник губами к его губам. И тут же отстранился, так, что если бы не пьянящая гораздо сильнее виски влажность, оставшаяся на коже, Марку могло показаться, что ничего и не произошло.
- Что это было? – чуть охрипшим голосом поинтересовался он. Шеннон пожал плечами.
- Благодарность. Симпатия. Просто поцелуй. Тебе было неприятно?
- Нет, - покачал головой Марк. – Но я не хочу, чтобы подобные вещи делались… из благодарности.
