Юноша взглянул на него с каким-то особым выражением на лице, и вдруг улыбнулся, как будто получил правильный ответ, на безмолвно заданный вопрос. А затем лег рядом на одеяло, укрывшись сверху своей курткой, захваченной из машины. Марк несколько мгновений любовался оранжевыми отблесками от костра, играющими на изгибах черных волос, и тоже улегся. Поразмыслил, прислушался к собственным ощущениям и сгреб сладко посапывающего мальчишку в охапку, придвигая поближе к себе.
- М-м-м? – вяло поинтересовался тот, разлепляя глаза.
- Спи. Так теплее, - шепнул Эванс ему на ухо, ощущая, как расслабляется в его руках напрягшийся было парень. Так действительно теплее… и почему-то спокойнее и уютнее. Да уж, слишком много потрясений. Так сможет ли выбить его из колеи еще одно? Ничего страшного не произойдет, если он признается себе: сегодня он целовался с парнем. И ему понравилось. Господин Ли точно имел ввиду не это, когда надеялся что он сблизится с его сыном. «А меня это волнует?»
Наутро их дороги разошлись в разные стороны. Митч и «Гончие» продолжили свой путь, а Марк и Шеннон, разобравшись с картой, двинулись в сторону Миссури, про которую им конкретно прополоскали мозги. На прощанье, юноша нацарапал на сигаретной пачке свой адрес, вызвав некоторый шок у главаря байкеров, и пригласил их в гости. Всем составом. Эванс взялся за голову, но благоразумно промолчал. Они ударили по рукам и разбежались.
Поздно вечером оба невольных путешественника пришли к выводу, что Миссури была прекрасна, ужин – пристоен, а мотель – в меру удобен. Марк без сил вытянулся на кровати в своем номере, радуясь, что хоть этот день прошел без приключений. Прошлую ночь он помнил как в тумане. Он часто просыпался от того, что во сне зарывался носом в черные волосы, пахнущие пылью и бензином, и начинал задыхаться, то ли от недостатка воздуха, то ли от чего-то еще. Тянущего, необъяснимого, притягательного. Чего-то очень запретного и неправильного, что не давало спать и путало не слишком трезвые мысли. К утру, совершенно вымотанный мужчина провалился в тяжелый сон, чтобы, проснувшись, обнаружить, что Шеннон спит, удобно устроившись на его плече, а сам он бережно обнимает мальчишку.
Входная дверь потихоньку приоткрылась, и в проеме показалась стройная гибкая фигура, с влажными после душа волосами. Шеннон замялся на пороге и, облегченно вздохнув, скользнул внутрь, когда Марк жестом пригласил его войти. Парень явно был чем-то взбудоражен и смущен. Он не смотрел в глаза, мялся и кусал губы.
- Что случилось? - сжалился над ним Марк.
- А можно… я останусь здесь? – с запинкой произнес Шеннон, рискнув, наконец, взглянуть на опешившего телохранителя. – Ты понимаешь, там, в номере… ну… немного… одному…
- Страшно? – брови Эванса поползли вверх, а мальчишка вспыхнул до корней волос. Он развернулся, собираясь пулей вылететь из комнаты, когда Марк окрикнул его:
- Стой!
Парень обернулся, ожидая продолжения. Пришла очередь полицейского мяться, запинаться и отводить глаза.
- Тут и правда… неуютно одному. Так что… если хочешь… только кровать одна.
Шеннон замер на секунду, а затем скинул с себя уже ставшее привычным Марку кимоно и, оставшись в одном белье, скользнул под одеяло, поворачиваясь к мужчине спиной и сворачиваясь калачиком. Тот вздохнул, поднялся, выключил свет и тоже залез в постель, обнимая своего невозможного подопечного за плечи, как накануне.
Через минут десять Марк решил, что это была плохая идея. Нет, она была просто ужасная. Мальчишка пах чем-то нежным и цветочным, сладким, но не приторным, а свежим. «Пионы!» – вспомнил Эванс. – «Так пахли пионы у него в комнате. Черт, я, похоже, больше никогда не смогу нюхать эти цветы, не испытывая… желания? Марк, побойся бога, это парень, несовершеннолетний парень! Возьми себя в руки! Ох, вот это была плохая идея…» Чтобы хоть как-то облегчить свое состояние, он отодвинулся на край кровати, но Шеннон в тот же миг перевернулся на другой бок, устраивая голову у него на плече и закидывая ногу на бедро. Это было уже невыносимо.
- Шеннон! – он легонько потряс парня за руку, и тот моментально поднял на него черные, абсолютно несонные глаза. – Это плохая идея. Лучше иди спать к себе.
- Ясно, - процедил мальчишка сквозь зубы. – Я так и знал, что тебе будет противно.
Он приподнялся, готовый уйти, но Марк схватил его за запястье, разворачивая лицом к себе.
- Мне. Не. Противно, - отчетливо, чуть ли не по слогам, произнес он. – Но ты должен уйти. Так будет лучше и безопаснее для тебя.
- Я не понимаю… - растерянно пробормотал юноша. Эванс стиснул зубы, усмиряя не вовремя напомнившее о себе тело, и пояснил:
- Парень, я взрослый мужчина. У меня есть некоторые …ээээ… потребности и желания, которые ты… как бы так сказать… провоцируешь своим присутствием. И если ты сейчас здесь останешься, мне будет очень трудно сдержаться, а я бы не хотел…
- Не хотел чего? – очень серьезно спросил Шеннон, глядя прямо в глаза. И Марк ответил.
- Я бы не хотел обидеть тебя. Или напугать. Или сделать больно. Черт, парень, тебе семнадцать! Это же… А твой отец?
