- Ты отстал от жизни и не знаешь, что творится в современных школах. Там нет таких… последних оплотов нравственности, как ты.
- А что произошло дальше? – вспомнил о главном Эванс. Шеннон скривился и замолчал, глядя в сторону, а затем тихо произнес:
- Он был старше меня. Красивый, интересный. Я с ума сходил. Признался ему, а он не оттолкнул. Мы… мы переспали. Я так счастлив был, ты не представляешь. А он… высмеял меня перед всеми, рассказал обо всем, что было, - речь становилась все более отрывистой, и Марк инстинктивно стиснул его плечи, желая успокоить. – Первые несколько месяцев было очень тяжело. Я просил отца перевести меня в другую школу…
- А он?
- Он сказал: «Это хорошая школа, которая даст тебе лучшее образование и это…»…
- Не обсуждается… - закончил за него Марк. – Почему ты не объяснил отцу все как есть?
- О да! Вот так пришел и сказал: «Папа, я имел глупость переспать с парнем, а теперь у меня проблемы в школе!»
- Да уж…
- Да уж… Потом стало легче, стали подзабывать. Но с тех пор я прокаженный. И ты вот теперь тоже…
Марк обхватил вздрагивающие плечи парня, прижимая его к себе, баюкая как ребенка, пытаясь унять «сухую», а потому еще более болезненную истерику. Тот давился безмолвными рыданиями, пряча лицо на груди мужчины, шептавшего ему какие-то безмерно важные глупости. Постепенно он расслабился и просто молча стоял, прижавшись к тому, кто выслушал, а выслушав – не осудил и не отвернулся.
Ужинали они в Айове.
- Ты сказал, что заправка будет через сто километров, - раздраженно произнес Марк, когда на следующий день они «обсохли» посреди абсолютно пустынной дороги. Насколько хватало взгляда, вокруг не было никаких сооружений, и Эванс с легким холодком вспомнил, что ни на встречу, ни по пути последние пару часов им не встретилось ни одной машины.
- Она и должна была быть, - ответил Шеннон, тщательно изучавший карту. – Только мы, похоже, свернули не там. Вот, смотри.
Марк кинул взгляд туда, куда указывал пальцем юноша и покачал головой. Надо же было так промахнуться! Машина стала бесполезной грудой металла, а им предстояло пройти километров пятнадцать до ближайшей цивилизации. Но делать было нечего. Прихватив деньги, документы и канистру, они двинулись в путь.
Жара стояла страшная, и постепенно голова начала немного плыть. Наверное, поэтому, опасность Марк заметил не сразу. Хотя, это ничего бы не изменило – скрыться им было негде, кругом лежала степь. Гул множества моторов ударил по ушам, а затем, замерших в напряженных позах путников, окружили не менее тридцати мотоциклов. Лица их владельцев выглядели недружелюбно.
Марк сделал шаг вперед, отпихивая Шеннона себе за спину, и внимательно оглядев байкеров, безошибочно выделил главаря - высокого парня, с волосами, выкрашенными справа в белый цвет, и темно-синей банданой на голове. Облик дополняли классические драные джинсы и не менее традиционная косуха, местами выпачканная маслом. Все они были молоды, не старше двадцати пяти лет, их глаза горели азартом и жаждой развлечений. А способом развлечься, очевидно, должны были послужить те двое, что имели несчастье попасться на их дороге.
Вожак, не слезая с байка, сделал знак рукой здоровому парню, остановившемуся рядом с Марком. Тот спешился и вразвалочку, не спеша, неприятно улыбаясь, подошел вплотную к полицейскому.
- Закурить есть? – произнес он сакраментальную фразу, с которой начинается добрая половина драк на всех континентах. Эванс молча достал пачку из кармана и протянул ее байкеру. Тот, бросив на нее косой взгляд, резко ударил по протянутой руке, так что сигареты, описав дугу, шлепнулись на асфальт. Толпа одобрительно загудела.
- Такое дерьмо не курим, - процедил крайне довольный собой верзила, сверля глазами невозмутимого Марка. А тот прикидывал, сколько он сможет дать времени Шеннону, чтобы убежать, до того, как его закатают в эту дорогу. Выкрики становились все агрессивнее, смех все громче…
- Ты так двигатель сожжешь, - раздался из-за спины спокойный голос. Марк потрясенно оглянулся, а Шеннон, сунув руки в карманы, уже дефилировал прямо к вожаку банды, обалдевшему от такой наглости. – Классная машина. Марк, смотри, это Yamaha R1, стоит, между прочим, тысяч двадцать. Полуторалитровая, сто семьдесят восемь лошадей. За четыре секунды до сотни.
Парень, присев на корточки, что-то выглядывал на кожухе движка, потом склонил к нему ухо, прислушиваясь. Выпрямился и, отряхнув руки, произнес:
- Только гробишь ты ее, приятель. Смотри, у тебя масло подтекает, да и звук… не слышишь, что ли?
- Ты… что несешь? – ошарашено спросил главарь байкеров. – Слушай, ты что, шаришь в этом?
- Нет, блин, просто так языком чешу, чтобы тебя повеселить, - вспылил в привычной манере Шеннон. Марку стало нехорошо, но истинный шок он испытал, когда вожак в свою очередь нагнулся к двигателю, и они с юношей перешли на совершенно непонятный ему язык, обсуждая возможный полевой ремонт. Через несколько минут, довольный и улыбающийся байкер, выпрямился и протянул Шеннону руку.
- Митч. А это – «Гончие».
