Шеннон, отбросив колебания, подошел к канату и, ловко подтягиваясь, полез вверх. До перекладины он добрался довольно быстро и, перехватывая руки, двинулся по ней в сторону лестницы. Каждое движение давалось ему все труднее, пальцы скользили по металлической полированной поверхности и, как и следовало ожидать, на середине он сорвался вниз. Марк, внимательно наблюдавший за происходящим, рванулся вперед, подхватывая легкое тело на руки и мягко опуская на пол. Шеннон судорожно вцепился пальцами в телохранителя, переводя дыхание, по всей видимости, еще не успев испугаться, а затем сощурил глаза.
- А как же «только пол и невкусная земля», - съязвил он, копируя интонации Марка. Тот усмехнулся и спокойно ответил:
- Кроме этого, в жизни существуют еще и друзья, которые подстрахуют в крайнем случае, чтобы ты не разбился.
- Мне друзья не нужны, от них одни проблемы, - злым тоном произнес юноша, выпутываясь из рук Эванса. – А чтобы не разбиться, существуют маты, которые всегда можно подстелить заранее.
С этими словами он действительно подтащил два мата и расположил их под перекладиной, а затем полез вверх. Марк задумчиво смотрел, как тот ползет по канату и, дождавшись, когда он окажется на самом верху, произнес:
- Заранее, говоришь? А если кто-то сделает так? – он отодвинул оба мата в сторону. Сверху послышалось сдавленное ругательство, Шеннон дернулся, пытаясь перехватить руки, и снова сорвался вниз, приземлившись в надежный захват.
- Как видишь, друзья надежнее, - усмехнулся Марк. Парень сверкнул глазами, вырвался и снова устремился к стойке, бормоча проклятия. Перед тем как лезть вверх он несколько раз глубоко вздохнул, выравнивая дыхание и успокаиваясь, а затем решительно обхватил канат. Эванс наблюдал, затаив дыхание. Парень устал, но упрямство и гордость придавали ему сил. Он добрался до верха, ухватился за перекладину и повис на ней. Потом медленно, тщательно контролируя каждое движение, начал перемещаться к лестнице. Мышцы сводила болезненная судорога, но он упрямо перебирал руками, видя перед собой лишь конечную цель, которая становилась все ближе, ближе… пока, наконец, последним отчаянным движением, Шеннон не ухватился за лестницу, повисая на ней всем телом. Затем он быстро спустился вниз и встал перед Марком, выпрямившись и скрестив руки на груди.
- Браво! – произнес Эванс без тени издевки, и в серых глазах загорелись торжествующие огоньки. – А теперь – на беговую дорожку. Руки твои на выносливость мы проверили, очередь за ногами.
Шеннон застонал, но послушно двинулся в сторону тренажера. Три часа пролетели как мгновение, по прошествии которого парень мог только лежать. Марк усмехнулся, подхватил слабо сопротивляющегося юношу на руки и потащил в бассейн, чтобы вода привела его в чувство после жестокой тренировки.
После ужина, они поднялись наверх, и Шеннон вытянулся на кровати, чувствуя, как тело накрывает страшная усталость.
- Завтра будет еще хуже, - заботливо подбодрил его Марк. – Хочешь, сделаю тебе массаж?
- Иди к черту, - беззлобно огрызнулся юноша, пытающийся пристроить поудобнее ноющие конечности. – Лучше, раз уж ты моя нянька, расскажи сказку на ночь.
- Про принца и принцессу? – усмехнулся Эванс. Парень помотал головой.
- Расскажи… про свою маму. И про отца. Когда он умер?
- Когда мне было десять, - ответил Марк, осторожно присаживаясь на край кровати. Ну, точно нянька, рассказывающая сказку. – Он был полицейский, и погиб при исполнении, как говорится. Мама очень переживала, долго не могла оправиться от потери, да и мне его ужасно не хватало. Я злился на весь мир, примерно как ты сейчас, бросал школу, пытался бунтовать, чем доводил мать до срывов, а затем дядя – брат отца – решил взяться за меня всерьез. Он был очень жесткий человек, а я упрям и своеволен. Пару раз сбегал из дома – меня находили, возвращали обратно, и все начиналось по новой. Потом дядя запихнул меня в полицейскую академию, чтобы вбить дисциплину и сделать человеком. А мне, неожиданно, там понравилось. Я закончил обучение, получил распределение в свой участок и напарника. Им был Вилли Мэдисон. Мы не понравились друг другу с первого взгляда. Я был молодой, заносчивый, а он язвительный и уверенный в себе. Жизнь друг другу мы превратили в настоящий ад.
- Почему не просили о переводе? – заинтересованно спросил Шеннон. Марк усмехнулся.
- Это бы означало признать собственное поражение, согласиться, что другой тебя достал и сделал. Ты что, это было невозможно!
- А потом?
- А потом… потом он спас мне жизнь. А затем – я ему. Ну а вскоре мы уже и не считали, сколько раз вытаскивали друг друга из дерьма. И сейчас вот он… помог мне. И когда мама заболела тоже.
- Ты не волнуйся, - неожиданно произнес Шеннон, заглядывая Марку в глаза. – Если отец сказал, что все устроит с операцией, то так и будет, увидишь. Он свое слово всегда держит.
