По его указанию в Бресте проводится совместный парад советских и немецких войск. А ровно за неделю до нападения Германии, 14 июня, было распространено заявление ТАСС. «Слухи о намерении Германии,— говорилось в нем,— порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Даже ведомство Геббельса не сумели бы додуматься до более изощренного способа обеспечить «внезапность» нападения, чем это сделали вдохновители и авторы данного злополучного заявления ТАСС.
IV
В стране, несмотря на надвигающуюся опасность, продолжали свирепствовать репрессии, беззакония и насилия. Народ жил в страхе, ожидая большой беды. И она, словно землетрясение, нагрянула на страну. Разумеется, кое-что доходило и до простых людей. Но большинство из них верило в пропагандистские версии и надеялось на Сталина. Не был исключением и Машеров. Он очень болезненно переживал неудачи Красной Армии, отступление далеко на Восток, растерянность народа. Однако уверенность в себе, в своих товарищах по общей борьбе с фашизмом не иссякла. Наоборот, он стал еще более собранным и строгим в своих действиях и поступках. Все было подчинено одному — бороться и победить.
— Как бы там, дорогая Полина, нам ни пришлось трудно,— твердо, как клятву, произнес он,— все равно фашисты будут разгромлены.
— Я тоже хочу верить этому,— прошептала Полина и поцеловала любимого ей человека.
Осень сорок первого принесла патриотам много трудностей. Оккупанты, развернув массовый террор, усиленно искали след Россонского подполья. Несколько человек уже попали к ним в руки. Гестапо схватило трех членов Горбачевско-Мурачевской подпольной группы — Ланевскую А. Е., Петроченко В. В., Федорова Д. С. и руководителя группы Шалаева И. Н. Их подвергли зверским мучениям и пыткам, надеясь узнать данные и фамилии руководителей патриотического движения района. Демиду Сидоровичу Федорову гитлеровские палачи выломали руки и вырезали язык; Иосифа Николаевича Шалаева полуживого повесили на крыльце его дома перед глазами членов семьи; Владимира Васильевича Петроченко и Анну Евдокимовну Ланевскую после тяжелых пыток и допросов повесили на площади в Полоцке. Мужественные патриоты, не выдав тайны, предпочли смерть.
Сопротивление врагу возрастало. Советские люди не опустили руки, не испугались. Они помогали подпольщикам чем могли: собирали для них оружие и патроны, прятали коммунистов и комсомольцев и снабжали их едой, передавали ценную информацию и охотно распространяли сводки Совинформбюро. Все они сильно рисковали, ставили себя, родных и близких под удар. Однако опасность никого не страшила. Так, жительница д. Поречье Карпенко Евдокия Андреевна похитила у немцев ящик патронов и спрятала их в снег. Фашистам каким-то путем удалось узнать, кто это сделал, и патриотку арестовали. Ее страшно пытали, угрожали, желая узнать, для кого она заготовила патроны. Когда Карпенко вели казнить, она громко крикнула:
— Вы, изверги, все равно будете уничтожены Красной Армией и партизанами! Я умираю за Советскую Родину! Мои друзья за все отплатят!
Еще до ареста Евдокия Андреевна успела сказать односельчанам, где спрятан ящик, и они потом передали тысячу пятьсот патронов подпольщикам. Подобные случаи имели место в деревнях Межево, Прихабы, Гальница и других. Удары по оккупантам нарастали с каждым днем. В октябре 1941 года Межевская подпольная комсомольская группа взорвала два моста на шоссейной дороге Дмитрово — Волки, уничтожила склад, где было около 750 тонн картофеля. Подпольщики Горбачевско-Мура-чевской группы разгромили Горбачевский маслозавод, сожгли мосты на шоссейной дороге Россоны — Невель, убили несколько предателей.
