Россоны окутал черный мрак насилия и террора. Его жители, ожидая беду, притихли, а улицы обезлюдели. Каждый старался укрыться подальше от глаз оккупантов. Многим удалось избежать ареста гестапо. Но разве все могли скрыться или убежать?! В этой кровавой смертельной схватке с коричневой чумой жертвы были неизбежны. В цепкие руки палачей попал Савелий Иванович Езутов, один из самых первых и мужественных подпольщиков. В его квартире была явка, а сам Савелии Иванович по рекомендации руководства подполья устроился на работу в отдел коммунального хозяйства районной управы. Используя свое служебное положение, Езутов сообщал партизанам сведения о деятельности полиции, комендатуры, о планах оккупантов и другие данные.
Он много сделал для отправки людей в партизанский отряд. Езутов был руководителем связных разведчиков.
Фашисты схватили Савелия Ивановича вместе с семьей, долго и зверски пытали и, не добившись ничего от него, расстреляли.
Нечеловеческим мучениям подверглась бывший лесовод Россонского лесхоза Прасковья Яковлевна Дерюжина, являвшаяся связной подпольщиков. Она ничего и никого не выдала гитлеровцам. А ведь у Прасковьи Яковлевны было трое маленьких детей до пяти лет. Мужественная патриотка пожертвовала своей жизнью во имя высших интересов Отечества.
Арестовало гестапо и жену Петровского Ефросинью Лукиничну, а вернее, она уже в четвертый раз попала в руки фашистов. Ей все как-то удавалось избегать самого худшего. На сей раз Петровскую сразу начали бить шомполом и рвать волосы.
— Где муж! — кричал в истерике гитлеровец.— Говори, сволочь, куда ушел Петр Машеров.
Она, закусив губы, молчала. Ефросинью Лукиничну били еще, потом колючей проволокой связали ноги.
— Будешь говорить, большевистская сволочь?! — продолжал орать фашист.
— Ничего не знаю,— прошептала Петровская.— Ни-че-г-го-о…
Это были ее последние слова. На расстрел вели Петровскую полуживую. Эта патриотка погибла гордо, не склонив голову.
VI
Кровавый террор продолжался. Фашисты, не считаясь ни с какими нормами морали и международного права, садистски издевались над своими жертвами. Они прямо наслаждались делом своих рук. Никому не было пощады: ни детям, ни женщинам, ни старикам. Не миновала страшной участи и мать Машерова — Дарья Петровна. Она приехала в Россоны до войны и стала надежной опорой сыновьям Павлу и Петру в их нелегкой судьбе после незаконного ареста отца. На ее плечах лежало и немудреное их хозяйство. Прибрать квартиру, приготовить обед, постирать рубашки, пришить пуговицы и многие другие мелочи стали ее повседневной заботой. Но Дарья Петровна не замыкалась в узких стенах квартиры.
Она, будучи общительной по натуре, вскоре познакомилась со многими семьями в Россонах и Клястицах, где Павел Миронович был директором школы. Ее очень любили молодые учителя, друзья Павла и Петра, доверяли свои секреты, мечты, сомнения. У этой гостеприимной белорусской женщины всегда были открыты для них и двери дома и сердце. Молодежь очень часто собиралась у ее скромного, но притягательного стола, за которым было место каждому.
Сколько тогда бывало радости, шуток, задора! Здесь можно было поговорить обо всем наболевшем, услышать мудрый совет и доброе наставление Дарьи Петровны. Она стала для этих молодых людей самым дорогим человеком.
— Ой, какие вкусные пироги,— весело тарахтела преподаватель белорусского языка Клястицкой школы Нина Шалаева.— Научите, Дарья Петровна, выпекать такие.
— Который раз, Ниночка, ты говоришь об этом, а придти у тебя все нет времени,— доброжелательно корила Дарья Петровна.
— Наша Нина любит пироги только готовые,— бросил кто-то реплику в сторону Шалаевой.— Она пока не созрела до практической части хлебопечения.
— Честное слово, Дарья Петровна, в течение последующей недели обещаю овладеть этим искусством,— улыбаясь, оправдывалась Нина.
— Верно, Нина,— погладила ее по голове Дарья Петровна.— Это совсем не сложная штука, надо только захотеть.
Потом все переходили на темы о летних отпусках, поездках в Минск, Москву, Ленинград, обсуждали новинки литературы, пели песни. Петр Машеров чаще других становился солистом. Он обычно запевал:
Ты мне светилась
Небесной звездой.
Но так получилось,
Оказалась чужой.
Отчего так бывает,
Никто не знает.
Один очень любит,
Другой любовь губит.
Все дружно подпевали лиричный припев:
Весна ранняя,
Прелесть всего года.
Радость дальняя,
Проснись до восхода.
И лилась через раскрытые окна мелодия о счастье, о любви, о вечном мире. Даже не верилось, что через несколько дней на этих жизнерадостных и целенаправленных молодых людей обрушится черная тень войны. Дарья Петровна желала всем им великого счастья и много добрых свершений. Разве думала она, что через несколько месяцев она окажется в фашистских застенках вместе с Ниной Шалаевой.
Обратимся снова к книге Аслезова: «В поселке МТС, недалеко от Россон, жила связная партизанских отрядов «Комсомольский» и имени Н. А. Щорса Нина Шалаева. Пятого сентября к ней пришел посыльный Костя из отряда «Комсомольский».
